Следователь по особо важным делам

У его однокурсницы, женщины, которую он бросил одну, живущую без атца и матери, совсем ещё неопытную, материально не обеспеченную… — Мои слова, намеренно сухие и жёсткие, как пули, разбивали разноцветные шарики её фантазии (или заблуждения, я не знал).

— Я этого не знала.

— А если бы знали?

— Если вы когда-нибудь испытали, что такое настоящая любовь, вряд ли задали бы такой вопрос…

— Возможно… Давайте теперь вернёмся к тому, с чего я начал. Вы знали людей, с которыми он общался здесь, в Москве?

— Мои приятели и знакомые. Все моё.

Отличное признание. Все моё…

— Ни единого своего друга? — я сделал ударение на слове «своего».

— Если не считать шапочных знакомых в Доме литераторов.

Да, Иван Васильевич оказался пророком. Попытки выйти на Генриха через приятельницу Залесского не увенчались успехом.

— Залесский безотлучно находился в городе?

— Я не имела права его держать.

— Уезжал?

— Раза два-три. В командировку от какой-то центральной газеты. Привёз однажды подарок из Гусь-Хрустального. Вазочку. Ирония судьбы. Стала мыть её горячей водой — распалась на части, по граням.

— Когда он уехал совсем?

— Под самый Новый год.

По времени выходит, от Палий — сразу в Вышегодск, к Ане…

— А почему?

Ирина Давыдовна пожала плечами:

— Трудно сказать… Но я этого ожидала. Видите ли, и моем положении — тогда ещё не прошло и года, как я похоронила мужа, замечу, видного учёного, прекрасного человека, — нельзя было согласиться на брак…

— Он предлагал?

— Да, но при условии, что мы бросим все, — она показала на обстановку вокруг. — Может быть, даже на Север…

Я все не соглашалась. Видимо, Валерий пришёл в отчаяние, решил уехать, забыть… Все случилось внезапно. Не сказал ни слова, ни записки не оставил. Так, наверное, и лучше. Ему. Да и мне…

— К вам просьба, — попросил я. — Если у вас сохранились письма Залесского, не можете ли вы предоставить их в моё распоряжение?

— А если нет? Обыск?

— Возможно. Что, они вам дороги?

Бывшая балерина задумалась и сказала:

— Что ж… Я согласна. Но прошу вас сохранить в тайне их содержание.

— Наша обязанность.

Она подошла к шкафу. Долго рылась на полках. Потом произвела тщательную проверку ящиков письменного стола.

И, подавая мне одно письмо, спокойно произнесла:

— Вот. Что осталось. Другие я выбросила… когда он уехал.

У меня возникло большое подозрение. Уж не единственное ли оно?

Когда мы заканчивали процедуру оформления протокола, она вдруг спросила:

— А теперь у меня к вам просьба. Вернее, справочка.

Тут мы спорили недавно, а вы знаете законы… Как можно истребовать с человека долг?

— В договоре указан срок. Вот с момента истечения срока, на который были одолжены деньги, можно и требовать.

— А если договора нет?

— Сумма большая?

— Рублёв пятьсот.

—Нет.