Следователь по особо важным делам

Меня разморило, но приходилось крепиться: не дай бог, отец подумает, что я невнимателен. Он, видимо, тоже не хотел сдаваться: а то сын решит, что он уже совсем старик. И когда уже батя, как говорится, стал клевать носом, я предложил ложиться…

Приехав с утра на работу, я первым делом связался по телефону с Агнессой Петровной. Она сообщила, что устроила отцу приём у известного специалиста по глазным болезням. Правда, только на послезавтра. Я начал её благодарить, но Агнесса Петровна перебила меня:

— Полноте, Игорь Андреевич, здоровье самое главное в жизни… Всегда рада помочь вам и Надюше, если это в моих силах.

Приятно было слышать, что оба мы в её понятии — единое целое…

Во второй половине дня позвонили из Института русского языка. Профессор Тихомирова, эксперт, к которой было направлено на исследование предсмертное письмо Залесскои. Она только что получила материалы и хотела уточнить некоторые детали. Чтобы не затягивать дело, я отправился в институт.

Тихомирова, крупная волевая женщина, призналась, что до сих пор подобную судебную экспертизу ей проводить не приходилось.

— А что вас смущает, Маргарита Федоровна? — спросил я. — Отнеситесь к этому, как к обычной своей научной работе. Нам необходимо выяснить, кто автор исследуемого письма. Что оно написано рукой Залесскои, установлено. Но ведь его мог составить другой человек…

— Это мне понятно. Подобной работой я занималась, когда это касалось какого-нибудь спорного литературного текста. Например, неизвестный отрывок стихотворения принадлежит, допустим, Пушкину или кому-нибудь другому…

— Вот-вот, — подхватил я. — Нечто подобное вам прелстоит проделать и в данном случае. Материала для сравнения достаточно?

— В принципе-да… Но одно дело научная статья, другое — судебная экспертиза. Оформление…

Я разъяснил, как обычно оформляется заключение. И в конце разговора спросил, сколько ей потребуется времени.

Тихомирова ответила, что она не представляет себе объёма работы, и пообещала позвонить.

Через день я был с отцом в Институте Гельм гольца на приёме у глазного врача.

Он.предложил отцу сделать операцию. Хотя сказал при этом, что особенного улучшения зрения может и не наступить: болезнь моего бати — явление возрастное. Ложигься в больницу или нет, глазник предоставил решать нам.

Отец колебался. И уехал домой посоветоваться с матерью.

Я позвонил в Одесскую прокуратуру, чтобы там выяснили, долго ли ещё Залесский будет лежать в больнице.

Оказалось, он выписался два дня назад.

Да, самое время встретиться с ним. Вот геперь и, кажется, был готов. А заключение Тихом ировой могли переслать мне в Одессу.

Я взял билет на самолёт.

Иногда парадокс «спеши медленно» оправдывается.