Смертельный рейс

Беглый осмотр кабинета позволял сделать вывод, что это место для неофициальных встреч господ офицеров. Что-то среднее между салоном и курительной комнатой. Клуб с кофе, газетами, папиросами и тоской по Родине.

– Москва стоит и стоять будет, – пообещал Михаил. – А что касается того, как там, то вы наверняка представляете себе прифронтовой город. Немцев отбросили километров на двести, но бомбежки продолжаются.

– Прошу вас, садитесь. – Белоцерковский сделал приглашающий жест в сторону дивана. И сам уселся в глубокое кресло, сложив руки под подбородком. – Мне сказали, что у вас был инцидент на границе.

Погиб один из наших людей, а вы чудом успели перейти границу.

– Да, случайно нарвались на пограничный наряд, – с печалью в голосе ответил Сосновский. – Была перестрелка. Думаю, что нам с Перегудовым просто повезло.

– Да, везение, – кивнул подполковник. – Великая вещь – везение. Боже мой, боже мой! Мы вынуждены, как воры, пробираться ночами через границу. И это наша Родина. Что ты с нами сделала? Полковник Кобылкин, один из самых уважаемых инструкторов-преподавателей созданного здесь училища, при переходе границы был пойман, как вор, и расстрелян большевиками.

Невосполнимые потери!

– У вас нехватка кадров? – Сосновский сделал вид, что удивился. – Мне казалось, что в Харбине осело достаточное количество опытных офицеров."

"– Так было, молодой человек, в прошлом. Был переворот, который устроили большевики, была большая национальная трагедия, когда четыре года брат шел на брата. А потом – да, волна беженцев и солдат белой армии. Беженцы из самых разных уголков несчастной России: из европейской части, из Сибири, из Приморья. Мы здесь, несмотря на житейские трудности, стали объединяться вокруг своих командиров и вливаться во вновь создаваемые организации.

Казаки вошли в Казачий союз, а монархисты – в Корпус императорской армии и флота. Мы, старшие офицеры, ощущали необходимость дать молодежи что-то существенное для служения Родине: умение, навыки, идею. И мы, и они всегда верили, что недалек час, когда потребуются молодые силы, особенно в армии, для участия в освобождении России от большевиков. Вот тогда и создали курсы унтер-офицеров и урядничьи классы, а потом и военное училище под началом Русского общевоинского союза. Да, вот это самое, при харбинском отделении Корпуса императорской армии и флота.

– И японцы смотрят на вашу деятельность сквозь пальцы? – удивился Сосновский.

– После оккупации японскими войсками здесь многое изменилось. Прежде всего, РОВС и Корпус императорской армии и флота были закрыты. Почти все руководство было арестовано и выслано в Северный Китай. Военная подготовка, как видите, продолжается, но теперь под контролем оккупационных властей.