Смертельный рейс

Произнеся эту фразу, Сосновский откинулся спиной к стене землянки с таким видом, будто его одолела немыслимая, нечеловеческая усталость. Честно говоря, он и правда чувствовал себя так. Когда к тебе подступает смерть, это отнимает почти все жизненные силы.

– И как называется ваша организация или ваше антисоветское движение?

– «Патриотический Союз». Но вам это название ничего не скажет.

– Почему? – удивился мужчина. – Вы не искали контактов за рубежом, не просили союзнической помощи? Если вы здесь, в Советском Союзе, рассчитывали только на свои силы, то это несерьезно.

У коммунистов довольно развитый и многочисленный аппарат репрессий. Вам в одиночку не справиться. Семнадцатого года больше не получится, не те условия.

– Мы это тоже понимаем, – согласился Сосновский. – Теоретики коммунизма хорошо расписали условия свершения революции. А на поддержку широких масс населения нам рассчитывать глупо. Пока мы привлечем к себе массы сторонников, нас вычислят и поставят к стенке.

– И что же вы делали в этом плане?

– У нас были контакты с абвером. Они сами вышли на нас и глубоко законспирировали наши связи.

Фактически нам поставили условия не контактировать ни с кем из западных разведслужб. А потом НКВД накрыло большую часть нашего руководства. Пришлось уходить в глубокое подполье. Абвер сам на время прекратил все сношения с нами.

– С кем конкретно вы контактировали?

– Нашим направлением в Германии занимался лично Фридрих Гемпп[2]. Потом адмирал Канарис стал создавать восточное направление, но его опередила контрразведка НКВД. Лично я встречался с Карлом Ласнером. Знаю, что с нашим руководством плотно работал перед началом войны Отто Хенгель.

Я участвовал в подготовке двух его переходов через границу.

– Я знал Ласнера, – задумчиво кивнул собеседник. – Это был серьезный разведчик, умел маскироваться. Я удивлялся его познаниям в самых разных областях. У него было свое мнение практически по любому вопросу. Особенно интересно с ним было за рюмкой коньяка и с хорошей сигарой поговорить о лошадях.

– Ласнер не курил, – через силу усмехнулся Сосновский. – И не пил. Он был спортсменом, хорошим пловцом и убежденным сторонником здорового образа жизни. Пытаетесь поймать меня на нестыковках? Ну-ну.

Теперь вы знаете обо мне все, но я не знаю ничего о вас.

– Вам незачем знать что-то о нас, – ответил незнакомец. – Пока что доказательством послужили лишь слова. Я не могу довериться вам.

– Как мне вас хотя бы называть?

– Называйте меня пока просто Николай, – ответил главарь и крикнул в сторону двери: – Макар! Развяжите ему руки и накормите. Я уезжаю."

"Значит, поедет докладывать, решил Сосновский, поворачиваясь спиной и подставляя свои руки Макару, чтобы тот распустил путы.