Смертельный рейс

Света белого не вижу, горячей воды по две ложки в день…

– Ладно, ладно! – недовольно проворчал Николай. – Не стройте из себя эстета и капризного барчука. Идет война, а вы про горячую воду. Тут жизни миллионов людей ничего не значат, а вы о своей с таким трепетом душевным…

– Впечатлили, – перебил его Сосновский. – Пристыжен. Так что случилось?

– Получено добро на дальнейший контакт с вашей организацией. Но сейчас, именно в данный момент, мы вынуждены вести себя осторожно. Здесь, на трассе перегона, слишком серьезно работает советская контрразведка. Поэтому мое руководство считает приемлемым следующий вариант развития контакта.

Вы лично отправляетесь в Харбин на консультации. И потом оттуда будете налаживать диалог с вашим руководством.

«Видимо, Платов что-то придумал, – подумал Михаил, изображая меланхоличное равнодушие. – Значит, поверили в серьезность перспектив и пошли ва-банк. И сработали четко. Настолько, что эти поверили. Ладно, теперь мой ход».

– Бабенко! – крикнул Николай, вставая на ноги.

Тут же открылась дверь, и в землянку вошли двое охранников. Один нес большую плетеную корзину, второй – небольшую картонную коробку.

На столе загорелась керосиновая лампа, из корзины появились две бутылки водки, кольцо колбасы, сыр, хлеб, овощи. На аккуратно расстеленной газете охранники стали нарезать принесенные продукты. Нашлись даже две приличные стеклянные рюмки. Николай раскрыл поставленную на лежанку коробку.

– Здесь туалетные принадлежности. Завтра приведите себя в порядок, побрейтесь, черт возьми. Поменяйте нижнее белье. Возможности попасть в город у вас уже не будет. Отсюда двинетесь к границе, а там уже по китайской территории будет проще.

– А сегодня вы предлагаете напиться? – кивнул Сосновский на стол.

– Подлечить ваши нервы, – без усмешки ответил Николай. – Я понимаю, что вы тут пережили в ожидании. Самое страшное в нашем деле, когда тебе не верят. Душа рвется. Но теперь все позади. Тем более что нам с вами предстоит перед отправкой многое обсудить. Ну и давайте знакомиться, что ли. Позвольте представиться – ротмистр Кречетов. Арнольд Павлович."

"Наблюдение за Букатовым велось предельно осторожно. Опыта Сосновского было достаточно, чтобы не проколоться еще раз.

По большому счету Сосновский и не был виноват, это просто совпадение, от которого никто не застрахован. Теперь резидент уже не поверит в мифическую подпольную организацию. Да и многовато их получится для одного города. Первая же мысль будет о том, что Букатов под колпаком у НКВД.

Теперь Букатов не держал дома компрометирующих его материалов. Он снял квартиру в двухэтажном доме. Рядом с окном спальни снаружи была пожарная лестница, ведущая на крышу.