Смертельный рейс

– Вот что, ребята, – Шелестов строго посмотрел на солдат, – ваша задача – охранять этого человека. Не исключено, что его попытаются спасти его подручные. Дело непростое, возможно нападение. Поэтому не расслабляться, держать ухо востро. Скоро вас сменят, а пока держитесь и – не спать!

По коридору шла высокая статная женщина в белом халате. Шелестов узнал заведующую больницей Артамонову. Их знакомил Коган несколько дней назад.

Он дождался заведующую у входа в палату.

– Как состояние этого человека? – спросил он. – Опасно для жизни?

– Пока сказать трудно, – холодно ответила Артамонова.

 – Будем наблюдать. Все оценивается в динамике. Сейчас состояние раненого тяжелое, но насколько, мы не знаем. Прямой угрозы жизни не обнаружено. Я говорила с врачом, проводившим осмотр и делавшим перевязку. Пойдемте.

Они вошли в палату. Раненый лежал лицом к двери и почти сразу же открыл глаза. То ли ему стало лучше после уколов и перевязки, то ли привело в чувство сильное напряжение нервов. Но сейчас он смотрел на вошедших внимательно и осмысленно.

– Ну что же, – сказала Артамонова. – Мы сделали все, что нужно, и сделаем все, что в наших силах.

Вы можете отправляться. Если будут изменения, мы вам сообщим.

– Нам нужно допросить этого человека, – напомнил Шелестов. – И сделать это незамедлительно.

– Это невозможно, – холодно отреагировала заведующая. – Состояние этого человека не позволяет…"

"– Вы что? – опешил Шелестов. – Какого человека? Это диверсант, это враг. Он вне закона! Он нам не для жалости нужен и не драгоценные медицинские препараты на него тратить. Нам информация нужна от него.

– Я всего лишь хотела заметить, – нисколько не смутилась Артамонова, – что этот человек слишком слаб.

И вы не получите от него ничего, возможно, убьете его. Дайте нам немного времени привести его в чувство, активизировать его жизненные силы.

– Когда? – коротко поинтересовался Шелестов.

– К утру, обещаю.

В кабинете Гончаренко было холодно. Окно, занавешенное старым одеялом, пропускало холодный воздух и буквально пузырилось от ветра. Сам начальник Особого отдела в накинутой на плечи шинели сидел за столом и курил. Судя по полной пепельнице, думы его были тяжкими.

Наконец двум солдатам у окна удалось справиться с холодным воздухом.

Молотки перестали стучать, одеяло натянулось, и Гончаренко жестом отпустил помощников.

Буторин, разукрашенный йодом, с распухшим лицом, недоуменно смотрел то на хозяина кабинета, то на окно. Поняв немой вопрос, Гончаренко ответил. Авария при взлете. Подломилась передняя опора «аэрокобры». Винт ударился о бетон, обломился, осколок влетел прямо в окно.

– Меня тут не было, а когда вернулся час назад, увидел вот это. Так что на меня не покушались.