Странник. Книга третья.

Мы растворились друг в друге и, вынырнув из глубины пронзительного чувства любовного наслаждения, снова погружались в искрящуюся пучину. Волна за волной накатывалась сладкая истома и наши тела, разорвав переплетение объятий, затихали на скомканном ложе, и снова переплетались, едва успокаивалось рвущее грудь дыхание. В этом чувственном хороводе участвовали не только наши души, но и два маленьких комочка новой жизни связанные с нами тонкими ниточками, выходящими из наших с Виканой сердец. Сладкая боль, рожденная где-то в самых потаенных уголках подсознания начала накапливаться в груди медленно опускаясь к солнечному сплетению и зазвенев оборвавшейся струной, вырвалась на свободу.

Викана протяжно вскрикнув, несколько раз выгнулась в моих руках и затихла глубоко дыша. Мы долго лежали в объятиях друг друга, боясь разорвать эту телесную связь, словно старались продлить ускользающие мгновения счастья. Постепенно это состояние перешло в сладостное забытье, наполненное фантастическими снами, в которых мы продолжили прерванный любовный танец. Меня разбудил поцелуй влажных губ тихих шепот, прозвучавший в ушах:

– Вставай засоня, уже светает и завтрак готов.

Я повернулся на спину и поцеловал Викану, не открывая глаз, чтобы ненароком не разрушить образ принцессы, созданный у меня в голове фантастическим сном. Через несколько секунд Викана начала притворно отбиваться и я, разорвав объятия, открыл глаза. Зря я лежал с закрытыми глазами, лучи утреннего солнца, отразившись от озерной глади, ворвались в пещеру и волосы Виканы искрились, словно усыпанные брильянтами, ее огромные голубые глаза, окаймленные длинными ресницами, смотрели прямо мне в душу.

– Обалдеть! – сказал я с придыханием, зачарованный этой картиной.

– От чего, обалдеть? – удивленно спросила принцесса.

– Конечно от принцессы Виканы, чем это тебя в детстве кормили, что ты такая красивая выросла? Вот взять меня, тощий, лысый, весь покусанный и ободранный, не чета гвельфийским принцессам, – пошутил я.

– Дурак! – обиделась Викана. – И совсем не ободранный, я только разок тебя укусила и царапины на спине у тебя всего две, я все уже почти залечила.

А в том, что тощий сам виноват, завтрак стынет, а ты здесь валяешься.

Дельтаплан по инерции выполз на песок возле причала в 'бухте Плача' и я, отстегнув Викану от сидения, вынес ее на руках на берег и осторожно поставил на ноги. Она чмокнула меня в щеку и, потрепав по холке скачущего вокруг нас Тузика, ушла на галеру. От причала ко мне на встречу почти бегом спускались Колин с Ингуром. По их озабоченному виду было заметно, что произошло что-то важное.

– Чем обрадуете? – спросил я встречающих.