Судьба

Но начались сплетни и тихие перешептывания. Что только они не несли. Основным предположением было то, что Ксения за пять минут до регистрации узнала, что у Алексея есть любовница, кто-то говорил, что она даже беременная, новость разрасталась сама собой, с каждым часом приобретая все новые и новые ужасные и уродливые очертания. Хотелось зажать уши руками и крикнуть им: «Остановитесь! Что вы несете? Ваша Ксения сама укатила с неизвестным мужиком! Зачем вы так очерняете Лешу?!»

Я закрылась в кабинете и сидела там до тех пор, пока все не разошлись. В конце вечера одна из официанток спросила меня, что делать со свадебным тортом. И мне захотелось нервно рассмеяться. Я вспомнила, как подруга придирчиво долго выбирала этот злосчастный торт. Я сказала, что они могут делать с ним все, что захотят. Вот тут действительно начался праздник. Праздник моего персонала. Они закатили настоящий банкет. Еды осталось много – не пропадать же ей. Хоть кому-то было весело в этот день.

Роберт звонил мне два раза. В первый его звонок в трубке была полная тишина. Он сказал, что они вдвоем сидят в его кабинете. И у Леши началась первая стадия. Он назвал ее «отрицание происшедшего». Леша искал причину побега Ксюши в себе, анализировал, что сделал неправильно. Порывался ее искать. Второй раз Роберт позвонил мне полчаса назад. И в трубке уже слышалась громкая музыка, голоса толпы, свисты, крики мужчин. Роберт назвал, это очередной стадией – «полный улет» или «пуститься во все тяжкие».

Я иду на кухню, наливаю себе стакан воды, выпиваю таблетку от головной боли. Массирую виски, чтобы боль хоть немного отпустила. Слышу звук телефона, раздающийся из прихожей. Надеюсь, что у Ксении все-таки появилась совесть, и она решила позвонить хотя бы мне. Но нет, это опять Роберт.

– Как ты, малышка? Ты уже дома? – спрашивает Роберт, как только я беру трубку. Я не слышу больше шума, на заднем плане тишина.

– Да, я дома. Как там Леша? Он сильно пьян? – интересуюсь у него.

– Достаточно, Елизавета. Но ему сейчас это необходимо.

– Да, я понимаю. А где он сейчас? Что делает?

– Ох, Елизавета Андреевна, лучше вам этого не знать, – как-то странно насмешливо говорит Роберт. Ничего не понимаю.

– Где он? Что значит «лучше мне не знать»?! С ним что-то случилось?!

– Елизавета, ты опять повышаешь на меня голос! – Роберт говорит это таким тонном, что мне становится не по себе. Нет, он не кричит, не злится. Но его голос настолько холодный, бесцветный, что от него проходят по телу мурашки.

– Прости. Я просто переживаю за него. Где он? Ответь, пожалуйста? – уже спокойно прошу я.

– Малышка, с ним все хорошо. Точнее, я надеюсь, ему сейчас очень хорошо.