Сумасшедший декабрь

Проснулась с непреодолимым желанием прижаться к нему и дышать его дерзким запахом. Как-то так вышло, что сейчас я доверяю только Максиму. Наглому пацану, каким он показался мне при первой встрече.

На мне надета его футболка на голое тело, и мне как никогда тепло и комфортно. Утреннюю тишину разбавляет вибрация моего телефона, сажусь на подоконник на кухне и отвечаю на звонок.

— Да, — голос немного низкий.

— Обожаю, когда ты так отвечаешь.

— Как? — улыбаюсь, отпивая кофе.

— Так сексуально.

— Я не специально.

— Я знаю…

Пауза. Молчим. Мне комфортно молчать с ним даже по телефону.

— Какой у тебя размер? — неожиданно спрашивает он.

— Зачем тебе?

— Давай без встречных вопросов. Скажи мне свой размер одежды и обуви.

— Одежда — сорок шесть. Обувь — тридцать семь, — спокойно отвечаю я.

— Хорошо. Я скоро. Ты позавтракала?

— В процессе. Спасибо. Очень вкусный кофе, — прикрываю глаза, делая еще глоток.

— Это всего лишь кофе. Не нужно за него благодарить. Но я рад, что угодил.

Сбрасывает звонок. Иногда мне кажется, что Максим гораздо старше своего биологического возраста. Он очень зрелый.

Допиваю кофе, смотрю в окно. Элитный комплекс. Охраняемый. Красивый, ухоженный двор. Детская площадка здесь шикарная. Эле бы понравилось.

Эля… девочка моя.

Ком в горле растёт. Дышу глубже, пытаясь не истерить. Я заберу ее. Заберу. По-другому и быть не может.

Так и сижу на подоконнике, рассматривая заснеженный двор. Там, в пакете, осталось платье для Элины на утренник, и туфельки с бабочками, как она хотела. А в верхнем ящике заяц, которого она просила у Деда Мороза. Слезы накатывают, глаза нещадно щиплет. Я и сама хороша. Нужно было порвать с Юрой, а уж потом бросаться в омут с головой с Максимом. Хотя психов и агрессии Юры это бы не отменило. Я бы все равно ушла.

Слышу, как дверь открывается. Шорохи в прихожей. Шаги Максима. Застывает на пороге кухни. Осматривает меня. Всегда, как первый раз. Горящими, по-хорошему сумасшедшими глазами. В руках пакеты. Много пакетов из магазинов одежды.

— Не завтракала, — скептически осматривает стол. — Кормить придётся, — ухмыляется. — Померь, — ставит пакеты на пол. — Очень надеюсь, что все подойдёт.

— Зачем?

— Ну я, конечно, не против, что ты ходишь в моих футболках или голая. Но хочу, чтобы это осталось в пределах нашей квартиры.

Берет кружку, подставляет под кофемашину, попутно съедая блинчик.

— Максим… — на выдохе произношу я.

— Так! — выставляет руку. — Без споров. Просто принимай, пожалуйста. Дай мне чувствовать себя мужчиной.

Закрываю рот. Спрыгиваю с подоконника. Подхожу к нему, обнимаю, обвивая руками сильный торс. Утыкаюсь носом в его шею. Дышу. Еще холодный. Опять нараспашку ходил. Пахнет улицей, снегом, сигаретами и его персональным запахом.