Сумасшедший декабрь

Потому что этой ночью я умирала, я медленно, но верно умерла, оставляя своего сумасшедшего мальчика, безжалостно нанося ему и себе смертельные раны.

Никогда себе этого не прощу!

Вылетаю на улицу, глотаю морозный воздух. Вдох, еще один, а выдохнуть не могу. Мне так больно, что я в шоке, истекаю кровью, продолжая умирать.

— Кристина, — Юра выходит ко мне и как ни в чем не бывало обнимает за плечи, ведя к машине. Мне противно от его лицемерия и алчности. Он прекрасно понимает, что я делала этой ночью, я даже не собираюсь этого скрывать. Меня тошнит от этого мужчины.

— Не трогай меня! — дёргаюсь, вырываясь, и сама сажусь в машину. Когда все решится и мы уедем, я все равно не останусь с этим человеком. Не смогу. Нет больше для меня других мужчин, кроме Максима.

Глава 36

Максим

Ей не нравилось, что я курю в кровати. Болезненно усмехаюсь, выпуская густую струйку дыма в потолок. Это уже… Перевожу взгляд на пепельницу, полную окурков. Я даже не могу сказать, сколько пачек я выкурил за последние дни в этой кровати. Меня уже тошнит от никотина, но я продолжаю себя травить и загибаться от боли на постели, застеленной моей королевой. Как сладко ты меня травила, Кристина! Я хочу еще! Вернись и добей меня физически. Всади нож в сердце и проверни несколько раз.

Добей меня!

Это, мать твою, негуманно — вот так приручить меня и кинуть.

Наигралась?!

Сука!

Швыряю увесистую стеклянную пепельницу с окурками в стену. Не разбивается… А моя душа вдребезги разлетелась на осколки.

Брожу сутками по комнатам, наступаю на осколки, вспоминая, ранюсь в кровь, в мясо, глотаю это стекло, а загнуться окончательно не могу.

В очередной раз открываю на телефоне ее фото, перелистываю, рассматриваю детали… И телефон тоже летит в стену. Не разбивается — он противоударный. А я нет.

Как же я тебя ненавижу!

Ненавижу! Так сильно ненавижу… Вернись ко мне. Я все прощу, закрою глаза, забуду. Обмани меня. Снова отрави собой…

Переворачиваюсь на живот, утыкаюсь лицом в подушку, дышу. Глотаю ее запах, чтобы получить очередную порцию боли. Я настолько свыкся с ней, что когда меня отпускает, то становится еще хуже.

Встаю с кровати, поднимаю с пола бутылку, глотаю текилу из горла, обжигая горло и пустой желудок, и вновь прохожусь с бутылкой в руках по комнатам. Здесь все на месте. Ее вещи на полках, косметика в ванной, игрушки Эли, даже еда, которую королева готовила, в холодильнике.

Все на месте, а Кристины нет.

— Твое место здесь, со мной! Слышишь?! — кричу в стену. — Вернись! Сука!

Еще пару глотков крепкого алкоголя гасят мою агонию, и я снова впадаю в коматоз.

Я вымотан. Спать вообще не могу. Как только закрываю глаза — вижу ее. Руки, губы, глаза, стоны, улыбку, возбуждённый смех, томный голос. Она сверху, двигается, прогибается, закатывает глаза.