Сумасшедший декабрь

 — Есть вопросы?

— Да. Сколько лет ты замужем?

— Это не имеет никакого отношения к делу, — снова строгая, отшивает меня, как пацана. — Тренируй свое красноречие с ровесницами, — ставит на место.

— Там все оттренировано. Уже неинтересно, — огрызаюсь, оскаливаюсь. Ухожу курить.

Нет, ну все правильно, куда меня понесло.

На хрен мне этот гемор?

Что мне, телок не хватает?

А там еще муж и ребенок в придачу… Я же не вывезу. Да и не хочу.

Дышу морозным воздухом, вновь набирая хозяина этой богадельни. Недоступен, мать его!

Выкуриваю пару сигарет, окончательно замерзая. Возвращаюсь, намереваясь вновь свалить — достаточно для отработки. Сворачиваю в раздевалку, краем глаза замечая Кристину на складе. Она стоит на лестнице, пытаясь что-то достать сверху. Стремянка расшатана, коробка большая.

Да бляяя…

Шумно втягиваю воздух и иду к ней.

— Слезь оттуда! — выходит агрессивно. Не реагирует, пошатывается, но упрямо тянет коробку. — Крис! — хватаю ее за талию, пытаясь подстраховать.

— Отпусти меня! — дергается. Коробка летит на нас, лестница подкашивается, дергаю Кристину на себя, пытаясь спасти от падения. Слава богу, в коробке оказываются маленькие пакетики с каким-то порошком, которые разлетаются по складу. Можно было и отпустить королеву, но я на инстинктах вжимаю ее в себя. С ее волос слетает заколка, шоколадная копна бьет мне в лицо. Замираем. Я не хочу отпускать, а Кристина, похоже, в ступоре. Дышим. Чувствую, как колотится ее сердце, тепло тела, запах, спелые вишни губ совсем рядом… Меня кидает в жар, дыхание сбивается, и голову начинает сносить. И я уже не понимаю, почему мне нужно тормознуть, когда очень хочется. Не привык себе отказывать. Вообще не соображаю, что делаю.

Впиваюсь в ее манящие губы. И да! Да! Они такие вкусные, как я их и представлял. И мне вообще плевать, что она не отвечает, что пытается оттолкнуть. Я, как одержимый, пью ее и наслаждаюсь. Она пытается что-то сказать, мычит, приоткрывая губы, и я вторгаюсь в ее сладкий рот.

Кусает, впиваясь зубками в мою губу, больно, но отрезвляет. Отстраняясь, пытаюсь отдышаться. Кристина вырывается, отталкивая меня, как что-то противное. Тоже тяжело дышит. Молча размахивается и даёт пощечину. Щека горит, а я ухмыляюсь. Заводит, хочется скрутить королеву, развернуть лицом к стеллажу, впиться зубами в шею, натянуть на себя бедра…

Зажмуриваюсь.

Вот это меня понесло.

— Не смей… больше… ко мне прикасаться, — глотает слова, шипя, как кошка.

— Прости, королева, но ты сама провоцируешь, — потираю горящую щеку, смотря, как Кристина возмущённо распахивает глаза.

— Чем я провоцирую?

— Голосом, улыбкой, запахом, глазами.

— Максим… — выдыхает, словно сдуваясь, поправляет одежду, растерянно осматривает рассыпанные пакетики.