Сумасшедший декабрь

 — Нам срочно нужно где-то найти триста тысяч. Иначе… — устало потирает лицо и садится за стол, нервно откидывая телефон. Продолжаю делать крем, а у самой руки дрожат. Слова не могу сказать. Страшно. — Там очень серьёзные люди, — подогревает муж.

— Юра! — повышаю голос, с психом кидая ложку в раковину. — Откуда такие долги? — уже тише спрашиваю я, чтобы не напугать дочь. — Куда ты влез?!

— Крис… — выдыхает и долго медлит, словно я сама должна придумать. — Мы взяли у этих людей деньги за двигатели, договорились с военными, они должны были их нам вытащить из резервации. Рабочая схема. Навар большой. Но сорвалось. В части проверка… И все тормознулось. А заказчик не хочет ждать.

— Юр… — тоже пытаюсь выдохнуть. — Это даже звучит несерьезно.

— Да все там серьёзно было, — открывает в телефоне фото каких-то бумаг и огромных железных двигателей. — Вот, все реально. Как только проверка пройдет, их спишут и отдадут нам. Нужно просто немного времени. Мы еще с тобой заживем. У меня много желающих.

— Ну так возьми деньги у военных назад и отдай их этим серьёзным людям.

— Да не могу я. Это так не делается. Все уже запущено. Мне доверять никто не будет, если стану так мелочиться…

— А то, что тебе угрожают, это нормально?

— Нет. Давай просто возьмём кредит. Я рассчитаюсь с заказчиком, а в течение месяца все наладится, и мы всё вернем.

Говоря «давай возьмем кредит», он имеет в виду меня. Потому что на Юре уже висит кредит.

— Нет. Я не буду ничего на себя вешать. Моей зарплаты и так едва хватает, — голос срывается."

"— Хорошо! — тоже нервничает, словно я в чем-то виновата, хватает телефон и выходит на лоджию курить. Крем перебивается, сворачиваясь. Нервно выкидываю его в мусор, начиная взбивать заново.

Я даже верю мужу. Возможно, так оно и есть. Мне страшно за него. Звонивший был хоть и вежлив, но очень убедителен. Кусаю губы, а мысленно уже подбираю варианты, в какой банк обратиться.

Выхожу на лоджию, чтобы забрать остывшие бисквиты. Юра там, смотрит в окно, что-то листая в телефоне.

— Зайди домой, простынешь, — говорю ему. Уже не нервничаю. Чувствую усталость, особенно моральную.

— Мышка, — обнимает меня сзади, прижимая к себе. Такой теплый, родной. — Ну так вышло, — убирает мои волосы в сторону, втыкается губами в висок. — Я как лучше хотел. Заработать для нас. Я сам заеб*лся, так жить. И схема рабочая. Но никто не застрахован от форс-мажоров. У кого мне просить помощи, как не у тебя?

Пытаюсь расслабиться в его руках, откидываю голову ему на плечо.

— Хорошо. Завтра у меня выходной. Поедем и возьмем кредит. Но обещай мне бросить это все и устроиться на обычную работу.

— Мышка, ну сколько я там заработаю? Копейки. Надоело пахать на дядю. В моем возрасте нужно уже что-то посерьёзнее.