Сумасшедший декабрь

Возле входа тормозит серый «Опель», за рулём «наш муж», королева рядом. Что-то обсуждают, Кристина улыбается. То есть простила ему ночные загулы? Наблюдаю. Она целует его щеку и выходит из машины.

А мне хочется разбить этим губы, которые смеют прикасаться к чужим мужчинам. Стискиваю руль, закрываю глаза. Чужой — это я. А он как раз таки свой. И это он должен разбить мне губы за то, что я посмел взять его. Я бы так и сделал.

Она заходит в здание. Ее муж не спешит уезжать, разговаривая с кем-то по телефону. Выхожу, прикуриваю, фотографирую номер машины. Не знаю зачем, на всякий случай. Внутри нарастает неприязнь, перерастая в агрессию. Каждый день он касается ее, дышит королевой, ложится с ней в одну постель и… Прикусываю фильтр. Уезжает.

Захожу. Кристина в раздевалке. Дверь заперта. Облокачиваюсь на стену рядом. Жду. Через какое-то время дверь распахивается, выходит. Костюм белоснежный, отглаженный, волосы собраны. Строгая.

— Ой! — вскрикивает, натыкаясь на меня. — Напугал, — хочет пройти. Не пропускаю. Ставлю руку на стену, преграждая дорогу. Смотрю в глаза. Зря я это делаю, меня топит в ее карих омутах. — Переодевайся, — рабочий день начался, — строго сообщает она.

— Когда замужняя женщина садится в машину и позволяет себя целовать, значит, она не удовлетворена мужем, — голос садится, хриплю. Кристина опирается на стену рядом со мной и закрывает глаза. Это не безразличие. Уже хорошо. — А если она не удовлетворена, то… — замолкаю, пытаясь выразиться мягче. А королева так и не открывает глаза, дышит глубоко, а я смотрю на ее вздымающуюся грудь. Сглатываю. — То на хрен так жить, королева? Жизнь нужно проживать, не насилуя себя.

Усмехается. И нет, ей не смешно. На губах ирония.

— Это твоё мнение. И оно неверно. Ты еще молод, и в твоем мировоззрении нет оттенков, глубины, обратной стороны. И это нормально в твоём возрасте. А я живу в другой параллели. И буду защищать свои границы. Моя жизнь — это мой выбор. Не лезь туда. Вчера ночью… — замолкает, кусая губы. — Это была ошибка. Женщинам, знаешь ли, свойственно. Психанула. Все, давай просто работать. Не пиши мне, номер сменила.

Ухмыляюсь, узнать её номер — дело нескольких минут. Но дело не в этом…

— То есть я поверхностный? Ошибка? И вообще не дорос до тебя, — не хочу язвить. Но из меня начинает выливаться яд.

— Все, — отталкивается от стены, поправляя форму. — Давай просто работать.

Убираю руку, позволяя ей пройти.

— Удачи в работе и личной жизни, Кристина Витальевна, — кидаю ей вслед. Не оборачивается.

Я загоняюсь.

У нас разные пути.

Не моя это женщина…

Выхожу на улицу, иду к машине и со всей силы пинаю по колесу. Сигнализация ревет, отключаю.

На хрен.

Проехали.

Пусть живет в своём мире. Глубоком.