Священный любовник

Он, словно когтистый кот, поймавший испуганную мышь, хотел играть с ними, чтобы их маленькие головы, словно кровью, были переполнены грязными тайнами, ложью и постыдными желаниями.

Его скрытая сущность ненавидела их со спокойной беспристрастностью. Для его природы симпата, слабые не были солью земли. Они должны были грызть эту землю, пока не подавятся до смерти. И вот тогда можно смешать их кровь и бренные тела с грязью, чтобы потом спокойно приняться за следующую жертву.

— Я ненавижу голоса в моей голове, — сказал он.

Хекс взглянула на него.

В тусклом свете автомобильного салона, ее жесткое умное лицо казалось Риву удивительно красивым, вероятно, потому, что она была единственной, кто действительно понимал, с какими демонами ему приходится бороться, и это родство с ним делало ее прекрасной.

— Не отталкивай от себя это чувство, — сказала она. — Эта ненависть тебя бережет.

— Я устал от постоянной борьбы.

— Я знаю. У тебя есть другие варианты?

— Иногда мне кажется, что да.

Десять минут спустя, когда Трэз въехал в ворота владений Хэйверса, онемение в конечностях Рива вернулось, а температура тела начала понижаться.

Бентли остановился у входа в клинику, и соболиная шуба оказалась как нельзя кстати, Рив закутался в ее тепло, чтобы согреться. Выйдя из автомобиля, он отметил, что краснота зрения отступила, вся цветовая палитра постепенно возвращалась, и он снова воспринимал объекты в той же пространственной ориентации, как и раньше.

— Я подожду тебя здесь, — сказала Хекс с заднего сидения."

"Она никогда не заходила в клинику. И, учитывая то, что с ней сделали когда-то, Рив мог понять почему.

Он обхватил трость ладонью и наклонился к Хекс.

— Я не долго.

— Ты пробуешь там, сколько понадобится. Мы с Трэзом будем тебя ждать.

* * *Фьюри вернулся с Другой Стороны и направился прямиком в ЗироСам. Он купил, то, за чем пришел к айЭму, так как Рива на рабочем месте не оказалось, и Мавр остался за старшего. Затем он вернулся домой и поплелся в свою спальню.

Фьюри собирался выкурить косячок, чтобы притупить ощущения, прежде чем он постучится в дверь Кормии и объявит ей, что она свободна и может вернуться в Святилище.

И говоря это, он даст Кормии обещание, что никогда не призовет ее к себе как Праймэйл, что защитит ее от всех нелестных комментариев и критики.

Он также даст ей понять, что сожалеет о том, что запер ее в четырех стенах на этой стороне.

Сидя на своей кровати и сворачивая косяк, он пытался отрепетировать свою речь… и закончил тем, что начал вспоминать, как она раздевала его прошлой ночью, ее бледные, элегантные руки, расстегивающие ремень, прежде чем снять кожаные брюки.