Священный любовник

Планировка не правильная… слишком открытая. Он хотел, чтобы было много маленьких помещений, где посетители могли уединиться. Конечно, он хотел танцпол, но не квадратный. Он хотел необычный. Бросающий в дрожь. Отчасти — пугающий, но также элегантный. Он хотел, чтобы в клубе пересекались Эдгар Алан По, Брем Стокер и Джек-Потрошитель, только выполнено все будет из никелированного хрома, повсюду — блестящий черный цвет. Сочетания викторианской эпохи и современной готики.

Дерьмо, на которое он сейчас смотрел, напоминало любой другой клуб города.

— Я должен идти.

Хекс скрестила руки на груди и встала напротив двери в его офис.

— И, нет, ты не пойдешь, — сказал он.

— Я хочу пойти.

— У меня что, гребаный флешбэк? Потому что мы через это уже проходили две ночи назад. Равно, как и сотни других раз. Ответ есть и всегда будет — «нет».

— Почему? — Настаивала она. — Я никак не могу понять, почему. Ты разрешаешь Трэзу.

— С Трэзом все иначе. — Рив накинул соболиную шубу и открыл ящик стола. Недавно им приобретенная пара новых Глоков, идеально вошла в кобуру, одетую вместе с пиджаком от Боттега Венета.

— Я знаю, что ты делаешь.

Рив застыл. Затем продолжил размещать оружие в кобуру.

— Конечно, ты знаешь. Я встречаюсь с ней. Отдаю ей деньги. Ухожу.

— Это не все.

Он обнажил зубы, посмотрев на нее.

— Нет. Все.

— Нет, не все. Ты не хочешь, чтобы я это видела?

Рив стиснул зубы и посмотрел на нее через стол.

— Там не на что смотреть. И точка.

Хекс редко отступала назад, но также она хорошо понимала, что не нужно больше на него давить. Несмотря на еле сдерживаемый гнев в его взгляде, она сказала:

— Передвижки в расписании — это плохо. Она объяснила причину?

— Нет.

— Это никогда не было «обычным делом». Ты просто забыл об этом.

Рив подумал о годах этого грязного дерьма и том, что будущее не предвещало ничего иного.

— Ты сильно ошибаешься насчет «забыл». Поверь мне.

— Скажи мне кое-что. Если она попытается ранить тебя, ты ее пристрелишь?

— Ты не просто так спрашиваешь.

Одной темы разговора было достаточно, чтобы ему захотелось содрать с себя кожу и отправить эту хрень в химчистку. Сам факт, что Хекс вызвала его на разговор о том, что он не хотел разбирать по косточкам, переходил все границы.

Правда заключалась в том, что часть его любила то, что происходило раз в месяц. И такая реальность была просто невыносима, когда он находился в мире, в котором постоянно проживал, в мире, где дофамин разрешал ему существовать в относительно нормальном и здоровом виде.

Этим маленьким кусочком безобразной тайны в его сердце, он, стопроцентно точно, не станет делиться ни с кем.

Хекс положила руки на бедра и задрала подбородок — ее классическая поза во время их ссор.