Священный любовник

Сидя в кабинете, он ждал пока офицер зачитает ему страницу за страницей: «против вас предъявлены следующие обвинения»… «это телефон офиса государственных защитников, вы должны позвонить им, если захотите нанять адвоката»… «суд назначается через шесть недель»… «если вы не явитесь, аннулируется залог и будет выписан ордер на ваш арест»… бла, бла, бла…

Он пару раз написал имя Лари Оуэн, после чего его выпустили в коридор, по которому вели в наручниках восемь часов назад. В конце участка линолеума сидел Мистер Д на безобразном пластиковом кресле. Вставая с него, он выглядел успокоившимся.

— Двигаем за едой, — сказал Лэш, направляясь к выходу.

— Да, сэр.

Лэш вышел через парадный вход отделения полиции, слишком многое занимало его в этом момент. Когда солнце ударило его прямо в лицо, он с воплем отскочил назад, врезавшись в Мистера Д.

Прикрыв лицо руками, он ломанулся в сторону здания.

Мистер Д поймал его за предплечье.

— Что…

— Солнце! — Лэш почти добрался до двери, когда осознал… что ничего не произошло. Никаких языков пламени, вспышки, мучительной смерти от огня.

Он остановился… и впервые в жизни повернул лицо к солнцу.

— Оно такое яркое. — Он прикрыл глаза предплечьем.

— Ты не должен смотреть прямо на него.

— Оно теплое.

Прислонившись спиной каменному фасаду здания, он не мог поверить, что оно теплое. Лучи падали на него, распространяясь под кожей, до самых мускулов.

Раньше он никогда не завидовал людям. Но, Боже, если бы он знал, каково это, то зависть поселилась бы в нем навечно.

— Ты в порядке? — Спросил Мистер Д.

— Да… да, в порядке. — Закрыв глаза, он просто делал размеренные вдохи. — Мои родители… они не разрешали мне выходить на улицу. Претрансы способны выносить солнечный свет, но мои мама и папа не хотели рисковать.

— Не видеть солнца — не могу представить такого.

После этого Лэш тоже не мог.

Задрав подбородок вверх, он на мгновение закрыл глаза… и поклялся поблагодарить своего отца в следующий раз, как встретится с ним.

Это было… потрясающе.

* * *Фьюри очнулся со жгучим, омерзительным вкусом во рту. В действительности, он въелся во все его тело, будто кто-то побрызгал его с изнанки средством для очистки печей.

Глаза были словно приклеенные. Живот налился свинцовым шаром. Легкие наполнялись воздухом с энтузиазмом двух укурышей после основательного кутежа. Но первейшую позицию по дерьмовому самочувствию заняли его мозги, которые, очевидно, скончались и не были воскрешены вместе с остальным телом.

Фактически его грудь также напоминала сейчас закрытый магазин. Или… нет, его сердце должно было биться, потому что… ну, просто должно было, ведь так? Иначе он бы сейчас не думал, верно?

Перед глазами возникла серая пустошь, силуэт колдуна посреди бескрайнего серого горизонта.