Священный любовник

Отец никогда не причинит боли своему сыну. Зло было злом, но кровь, связывающая их, означала, что он сам был Омегой.

А Омега не станет ранить самого себя, чтобы потешить эго.

За миг до своего исчезновения, когда поток почти поглотил его телесную форму, Лэш посмотрел вверх.

На лестнице перед ним стоял Джон Мэтью.

Глава 47

— Сестра моя, — раздалось шипение по другую сторону двери в храм. — Сестра.

Кормия отвлеклась от пергамента, на котором записывала сцены спасения Праймэйлом гражданских.

— Лейла?

— Праймэйл болен. Он хочет видеть тебя.

Перо выпало из руки Кормии, и она ринулась к двери. Распахнув ее, она встретила бледное, обеспокоенное лицо.

— Болен?

— Он прикован к постели, его знобит. Ему воистину плохо. Он долгое время не принимал от меня помощь, мне пришлось притащить его из вестибюля, где он потерял сознание.

Кормия накинула капюшон своей мантии.

— Остальные…

— Наши сестры на трапезе. Все. Тебя никто не увидит.

Кормия вылетела из Изолированного Храма, и ее тут же ослепило сияние, излучаемое Святилищем. Давая глазам привыкнуть к свету, она схватила Лейлу за руку, после чего вдвоем они поспешили к храму Праймэйла.

Кормия прокралась через золотую дверь и отодвинула занавес в сторону.

Праймэйл лежал на кровати одетый в одни шелковые брюки из своего священного одеяния. Его кожа была нездорового цвета и блестела от пота. Мучимое ознобом, его тело казалось невероятно слабым.

— Кормия? — спросил он, протягивая дрожащую руку.

Скинув капюшон, она подошла к нему.

— Я здесь. — Он напрягся, услышав ее голос, но когда она коснулась рукой его пальцев, он успокоился.

Милостивый Боже, он весь горел.

— Что случилось? — спросила она, садясь рядом.

— Я д-д-д-думаю э-это д-детоксикация.

— Детоксикация?

— Н-н-никаких… нар-наркотиков… н-н-никаких б-больше… н-нар-наркотиков…

Кормия едва могла разобрать, что он говорил, но инстинктивно поняла: последнее, что следует сделать — это предложить принести ему самокрутку, которую он всегда курил.

— Чем я могу помочь тебе? — Фьюри начал облизывать свои пересохшие губы, и она спросила:

— Хочешь воды?

— Я принесу, — сказала Лейла, направляясь в ванную.

— Спасибо, сестра. — Кормия посмотрела через плечо. — Принеси заодно несколько полотенец.

— Хорошо.

Когда Лейла исчезла за занавесью в противоположной стороне комнаты, Фьюри закрыл глаза, а его голова заметалась на подушке. Внезапно его речь стала связной:

— Сад… сад, заросший сорняками… О, Боже, плющ… он повсюду… им покрыты статуи.

Когда вернулась Лейла с кувшином, чашей и полотенцами, Кормия обратилась к ней:

— Спасибо. А теперь оставь нас, пожалуйста, сестра моя.

У нее возникло ощущение, что его состояние только ухудшится, и он не захотел бы, чтобы кто-либо наблюдал за его галлюцинациями.