Свой с чужим лицом

– Торгуешься, Шубин? Не мытьем, так катаньем, а все о своем? – Измайлов внезапно рассмеялся как-то зловеще. – Наказать бы тебя, а не секреты государственные доверять. Ладно, шило в мешке не утаишь. Скоро каждая свинья знать будет. Считай, Шубин, что тебе повезло. Действовал ты лихо, не отрицаю, и послужной список у тебя не чета другим. Но город ты мне все равно прочешешь. Капитан Казаринов заблокирует выезды в трех направлениях. Будем надеяться, что город эти фрукты не покинут. Знакома тебе такая личность – Амосов Николай Федорович?

– Что-то знакомое, товарищ майор.

– Полковник Амосов, кавалер нескольких орденов и медалей, коммунист с пятнадцатилетним стажем, начальник штаба Триста тридцать четвертой дивизии.

– Он же мертв, товарищ майор, – сказал Шубин. – Еще в октябре, когда наши войска отступали через Волоколамск. Правда, тела не нашли. Вроде бы погиб, выбираясь со своим штабом из болота.

– Черта с два он погиб, – заявил Измайлов. – Полковник Амосов сдался в плен со всеми потрохами, якобы по идейным соображениям, а потом выразил желание сотрудничать с оккупантами. Дивизия дралась как проклятая, погиб комдив Лаврентьев, все командиры полков, политруки водили людей в контратаки.

Дивизию разрезали танковые клинья, солдаты бились в «котлах», тонули в болотах. А Амосов выгреб из секретной части все важные документы, сел в «эмку» со своей зазнобой, военврачом третьего ранга капитаном Быстрицкой, и подался на передний край, якобы воодушевлять людей личным примером. Быстрицкую потом нашли. Не вынесла душа, отказалась она предавать Родину, вот Амосов ее и пристрелил. Машина тоже отыскалась, едва не затонула в болоте. Думали, и Амосов погиб. В тот день как раз немецкие парашютисты в наш тыл высадились. Потом разведка донесла, что вышел Николай Федорович к фрицам с поднятыми руками. Одно дело случайно попасть в плен, другое – осознанно. Вот последнее – это как раз про него. Он заранее все спланировал, людей на верную смерть послал. Два полка по его милости были полностью разгромлены. Амосова объявили погибшим. Сам понимаешь, тогда не время было говорить правду про предательство высокопоставленного офицера. Это не способствовало поддержанию морального духа. Сейчас эта тайна уже не актуальна. Мы в наступление идем. Немцы приняли Амосова с распростертыми объятиями. Он объявил себя пострадавшим от бесчеловечного режима, убежденным противником Советской власти и тому подобное. Фашисты собирались из этого мерзавца икону сделать, всех предателей под его знамена поставить. Наше наступление помешало, но еще не вечер. Я уж молчу про секретные сведения, которыми обладал Амосов. Большая доля наших неудач октября и ноября – дело его рук. Все наши тайны выдал этот ублюдок.