Свой с чужим лицом

Расстояние от столицы до передовой выросло. Отправлять юнцов жечь колхозные овины стало труднее. Теперь их подготовка производилась в прифронтовых населенных пунктах, благо отбоя от вчерашних школьников не было.

Девушку он нашел в крайней избе, с трудом отыскал тропинку, петляющую к крыльцу среди сугробов. По своему обиталищу блуждала седая бабка не самой располагающей наружности, костлявая, страшная, в толстой кофте и валенках. В доме было натоплено, потрескивали дрова в печи.

Старуха подметала пол, неласково косилась на незваного гостя. На попытку объяснить причину визита только отмахнулась, кивнула острым, как у Бабы-яги, подбородком.

В воспаленном мозгу Глеба тут же возникла фантазия. Сейчас она посадит девушку на лопату, засунет ее в печку и зажарит.

Настя сидела на кровати в дальней комнате, одетая по форме, только без ремня, будто под арестом. Она постриглась очень коротко, видимо, сама кромсала себя перед зеркалом. Симпатичное лицо осунулось, глаза потускнели и запали.

На его появление девушка отреагировала как-то вяло. Она подняла голову, не сразу поняла, кто перед ней, потом, поколебавшись, отложила книгу.

– Глеб? – Голос ее дребезжал, изменился до неузнаваемости.

Она действительно была контужена, но вроде не критично. Симптомы проходят через несколько дней. Однако последствия могут напомнить о себе и спустя многие годы.

– Ты почему не в госпитале? – спросил он и присел рядом, чувствуя растущее смущение.

– Зачем, товарищ лейтенант? – прошептала девушка. – Ничего страшного со мной не случилось. Иногда рвет, голова кружится. Это пройдет. Пусть лечатся другие, им нужнее, не хочу чужое место занимать. Господи, как же хорошо, что ты живой.

 – Она пристроила голову ему на плечо, вяло улыбнулась. – Мне сказали, что ты ушел на важное и сложное задание. Я нервничала, не могла найти себе места. Потом эта контузия, будь она неладна. Это дело и правда было тяжелое? – Настя отстранилась, посмотрела ему в глаза. – Не обманывай, Глеб, я знаю тебя, как облупленного. Ты пропал на четыре дня, мы тогда еще к Волоколамску подходили.

– Многие погибли, – прошептал Глеб. – Было нас три десятка, осталось одиннадцать. Но все в порядке, задание мы выполнили.

Настя растерянно молчала, у нее дрожало плечо.

Никто на этой войне не питал иллюзий. Сколь веревочка ни вейся, а конец придет. Лучше, конечно, позже, чем раньше, но это тоже вопрос спорный. Непросто жить в постоянном ожидании.

– Ты здесь живешь? – Он посмотрел по сторонам.

Избушка была старая, комнатка маленькая. Единственное окно выходило на огромный сугроб.

В дверном проеме показалась старуха. Она смерила их пронзительным взором и удалилась, пошаркивая валенками."

"– Да, побуду еще день-другой, пока состояние не улучшится.