Тайна Холли

– Ах, Холли… – Дорис погладила её по руке.

Кенни Сильвер, плотно сложённый пожилой мужчина с каштановыми волосами, в которых уже проглядывала седина, вытер глаза:

– Это правда чудесно, Холли. Как у тебя теперь дела? Тебя уже кто-нибудь удочерил?

Холли помотала головой и уставилась в пол:

– Нет. Теперь у меня новый опекун – он заставляет меня ходить в обычную школу, хотя я учусь в школе «Кристалл» и мне там очень нравится…

– Это ужасно! – воскликнула Дорис Сильвер.

Взглянув напоследок на сияющие глаза Холли и радостные лица Сильверов, я осторожно выбрался из укрытия.

Этот вечер принадлежал лишь им троим.

Футбол и свежая краска

Вместо того чтобы вернуться в школу, я сделал то, что делал нечасто: без предупреждения зашёл к Рэлстонам, хотя даже не знал, дома ли они сегодня вечером. Но я хотел повидать Анну, мою приёмную мать, хотел, чтобы она улыбнулась мне такой же улыбкой, с какой Сильверы сейчас смотрели на Холли.

Бинго, чёрный лабрадор, крутился перед домом и зарычал на меня, но теперь хватило тихого шипения, чтобы он, поджав хвост, убрался восвояси. Я встревоженно огляделся, но никаких оборотней не было видно. В том числе союзников Миллинга. Наблюдал ли за мной кто-то из темноты? Понятия не имею.

Анна в старой серой футболке открыла мне дверь и устало провела рукой по лбу. От неё за милю разило какой-то химической дрянью. Меня это не удивляло: Дональд совсем не разбирался в технике, поэтому, когда что-то ломалось, заниматься ремонтом приходилось Анне. Я увидел, что на обеденном столе стоял наполовину разобранный принтер. Видимо, его наказали за то, что плохо печатает.

При виде меня на лице Анны промелькнуло удивление, но потом в глазах её засияла радость, а уголки губ поднялись вверх.

– Джей? Разве ты не должен быть в школе?

– Внеплановая вылазка, – сказал я и хотел её обнять, но Анна отстранила меня:

– О господи, ты что, опять подрался?! Никогда бы не подумала, что ты такой забияка!"

"– Никакой я не забияка, – возразил я, не надеясь, впрочем, что она меня поймёт. Большинство людей защищали свою территорию при помощи полицейских и адвокатов – да, может быть, ещё Бога, которого Анна часто поминала, когда волновалась.

– Жаль, что Дональда сейчас нет дома: у него сложный пациент – молодой человек, который считает себя мокрицей. Его родители совсем отчаялись, потому что не могут вытащить сына из подвала.

В человеческом обличье я не мог навострить уши, но всё-таки попытался. Постойте-ка! Уж не оборотень ли он? Ведь вполне могут существовать оборотни-мокрицы!

Я попытался расспросить Анну об этом парне, но безуспешно – она лишь сказала:

– Ты же знаешь, Дональд не имеет права говорить о своих пациентах.

Вместо этого мы обменялись новостями.