Тайна Холли

В замочную скважину просунулись два усика, за ними – жёлто-чёрная головка. И вот оса пролезла в замочную скважину. В комнате тут же раздалось жужжание.

– Совиный помёт! – пробормотал я. У него было ещё одно обличье – насекомого!

Оса кружила у меня над головой – и вдруг ужалила меня в нос, который расквасил мне Брэндон! В следующий момент Гудфеллоу снова превратился в гризли. Его глаза светились злорадством:

– Что, не ожидал?!

Ничего не ответив, я развернулся и побежал.

Девять жизней

Несколько недель назад мы обсуждали на человековедении, что люди думают про животных и какие у них существуют поверья. Их набралось довольно много, например что у кошек якобы девять жизней. Понятия не имею, правда ли это, но в ту ночь одну из этих жизней я наверняка израсходовал. Я так растерялся, что просто пустился наутёк – самое глупое, что можно сделать, оказавшись лицом к лицу с гризли. Не важно, оборотень он или нет.

Гудфеллоу гнался за мной по коридору второго этажа. Когда мы пробегали мимо спальни с огромным окном, мне стало ясно, что долго я так не протяну. Пару раз глубоко вдохнув и выдохнув, я на бегу превратился в пуму и резко остановился.

К этому гризли оказался не готов. Он бежал слишком быстро и не смог сразу затормозить.

– Эй! – крикнул он, тщетно пытаясь остановиться. Громадная туша неслась прямо на меня. Хотя я постарался увернуться, гризли увлёк меня за собой – и мы врезались в доходящее до пола окно. Стекло треснуло, и под градом осколков мы рухнули со второго этажа. Полёт продолжался недолго: протаранив какую-то жёсткую, но не очень прочную поверхность, мы оказались на земле. Совиный помёт, как же больно! Я увидел, что мы проломили навес, под которым хозяева парковали автомобиль. Весь израненный осколками, я медленно поднялся, и Гудфеллоу, защищённый толстой шкурой, бросился на меня, чтобы добить. Но вдруг замешкался.

Брэндона ещё не было видно, зато я услышал вой полицейской сирены. Наверное, кто-то из соседей вызвал полицию – ведь грохот стоял такой, будто рушится дом.

Гудфеллоу окинул меня убийственным взглядом и издал низкий утробный рык, от которого у меня шерсть встала дыбом. Потом он повернулся и бросился в сторону деревьев, где осталась его одежда. Сам не знаю, почему я не воспользовался возможностью на него напасть. Наверное, потому, что понимал: на улице у меня нет ни малейшего шанса его схватить – ему достаточно превратиться в осу и улететь. Как под гипнозом, я смотрел на него – на мужчину, который был нашим учителем языков. Быстро, но без лишней суеты он слился с ландшафтом и исчез.

Глядя, как он уходит, я в какой-то степени испытал облегчение. Я мог думать только об одном: Холли! Я должен попытаться забрать её из этого дома и отнести обратно в школу.