Тайная любовь моего мужа

 – Это тебе тут больно? Это тебя предали и променяли? Мусор, Львеночек, это то, во что ты сам превратил наш брак и всю нашу жизнь.

Он зажмурился – от стыда ли, от боли ли."

"А я испытала вдруг… болезненное сожаление. От того, что все вышло вот так. От того, что брак, казавшийся таким прочным и надежным, рассыпался, точно прах. От того, что все было безнадежно испорчено, изгажено, осквернено. Все, во что я верила.

И он еще смел говорить, что это ему больно!

– Ненавижу, – вырвалось вдруг наружу. – Я тебя ненавижу, Леша. Ты манипулируешь сейчас тем, что нас связывало эти пятнадцать лет, но все, к чему ты теперь так нагло и бесстыже апеллируешь, не остановило тебя самого от того, чтобы найти себе какую-то базарную шлюху!

Он нервно дернул головой, но даже не подумал отступить. Его лицо – когда-то такое любимое и родное – теперь вызывало внутри меня настоящую бурю разноречивых эмоций…

Я до трясучки хотела его уничтожить в этот момент. Растоптать, причинить боль – такую же, какую он причинил мне. Отхлестать по щекам, чтобы пришел в себя и понял наконец – так просто, обычными красивыми словами и мольбами, не исправить того, что он натворил. Не затереть и не забыть…

Ни черта уже было не вернуть!

И за это я ненавидела его тоже.

– Я не был у нее… в последние дни, – проговорил он с мукой, словно это было каким-то подвигом, который я должна была оценить по достоинству и в благодарность тут же пасть к его ногам. – Я не хочу ее больше видеть. Я хочу…

– А придется, – перебила я его. – Если ты, конечно, рассчитываешь снова увидеть свои вещички.

На его лице проступила растерянность и непонимание. Похоже, он пока и не догадывался, куда именно я вывезла все, что ему принадлежало.

– Так вот зачем она звонила… – произнес так, словно даже и не со мной говорил, а с собой самим. – Я не взял трубку.

– Зря, – пожала плечами. – В конце концов, ты сделал в нее такие инвестиции, что они просто обязаны окупиться. Знаешь что, Леша? Ты вполне можешь сдавать эту Милу в аренду – прямо вместе с квартирой…

– К черту Милу, – резко прервал он меня. – Я не о ней хочу говорить сейчас. О нас…

– А нет больше нас, – парировала жестко. – Ты для этого от души постарался. А теперь почему-то воображаешь, что если ты готов забыть свою любовницу вот так легко и просто, словно ничего и не было, то и я тоже могу это сделать. Нет, Леша, не могу. И не смогу никогда.

Он смотрел на меня – все еще даже не думая отступать, освободить лестницу и дать мне пройти. И не оставил мне иного выбора, кроме как сказать – отчетливо и ясно:

– Отойди немедленно. Или, клянусь, я тебя ударю.

– Не могу, – прохрипел, не опуская взгляда. – Не могу тебя отпустить.

Я хмыкнула – презрительно, не скрывая накатившего отвращения.

– Хоть в чем-то ты был честен. Ты и в самом деле эгоист.