Тайная жена моего мужа

Девочка вернула ему смартфон и, едва взглянув на экран, Яков понял, что его уловка раскрыта. Олеся вовсе не кидала в избранное все, что понравится, она выбрала строго по одной штуке каждого предмета гардероба.

- Ну… неплохо, - прокомментировал Яков и, пододвинув к ней чай и горячие бутерброды, скомандовал:

- Кушай.

Сам же докинул в корзину еще несколько вещей, некоторые - похожие на те, что выбрала Олеся, некоторые - на свой вкус. Задумавшись, припомнил, что не видел у девочки никаких игрушек, кроме книги, которую подарила ей Карина, и добавил к заказу большого мягкого медвежонка…

Оформив экспресс-доставку за 2 часа, вновь сосредоточил взгляд на дочери…

Он уже пару дней, как знал, что Олеся и в самом деле его дочь. После того, как увез их с Ингой, Яков нашел дома забытую детскую розовую зубную щетку - настолько разлохмаченную, что страшно было думать, сколько ей лет. Остался на кухне и стакан, из которого при нем отпила девочка…

Все это он отнес в клинику для проведения теста. И получил результат с почти стопроцентной вероятностью того, что Олеся - его.

А значит, он теперь отвечал и за нее. И обязан был обдумать всю ту чудовищную информацию, что поступала ему со всех сторон. Он буквально держал судьбу девочки в своих руках.

- Ты спросила меня, хочу ли я быть твоим папой, - заговорил он, когда Олеся закончила есть.

Дочь кивнула.

- Конечно, я хочу им быть, - твердо ответил Яков. - И поэтому я должен знать, почему ты здесь… и одна.

- Я сбежала, - тихо призналась она.

Челюсти Якова сжались. Неужто Света была права? Неужто говорила правду о том, что Инга - никудышная мать?

- Почему? - задал он вопрос, стараясь сделать так, чтобы голос его звучал спокойно и ровно.

Олеся отвернулась, словно не хотела показывать своих эмоций. Яков инстинктивно подался к ней, взял ее руки в свои и мягко попросил:

- Расскажи мне.

Она молчала некоторое время. А когда заговорила, от ее тона по всему его нутру растеклась боль…

- Она меня не хотела.

Он с трудом заставил себя спросить:

- Кто тебе такое сказал?

- Она сама…

Это признание его ужаснуло. Неужели Инга была настолько жестока с дочерью? Он не верил. Не хотел верить. Да, она была эгоисткой, да, расчетливой и способной идти по головам, но он никогда не видел в ней откровенной злобы и жестокости…

- Как?.. - только и сумел выдохнуть."

"- Мама как-то раз разговаривала по телефону… я осталась ждать на кухне. А потом услышала, как она чуть ли не кричит… Я испугалась за маму. Зашла в комнату. И тогда… вот. Она так и сказала: «я не хотела Олесю».

Яков сел к дочери поближе, прижал ее к себе, словно эти объятия могли стереть боль от слов, которые так страшно услышать любому… и которые ранят так глубоко, сильно и непоправимо.

Он сидел, обнимая дочь и пытался сам с собой решить дилемму: как быть дальше.