Танцы марионеток

Жизнь все равно умнее.

Пухлая рука легла на гладкие волосы, ласково провела по ним. Конецкая раздраженно дернула головой, и Мурашова, убрав руку, вздохнула и побрела к двери.

Солнце садилось за дома, и возле окна в желто-розовом свете сидела Юлька – на этот раз без ландышей, – устремив взгляд на Романа. Левому виску было тепло от падающих лучей, и волосы тоже нагрелись. Она подняла было руку, чтобы прикоснуться к ним, но по изменившемуся лицу Мансурова поняла, что делать этого не нужно.

– Выражение! Мне важно твое выражение! – повторил он в пятый, кажется, раз. – Когда ты меняешь позу, меняется и твое лицо. Пожалуйста, подумай о чем-нибудь печальном, но таком, чтобы оно не было тебе неприятно.

Юлька подумала, что после того, как Роман закончит работу, он снова пригласит ее в ресторан.

– Да-да, что-то подобное, только расслабь губы. У тебя должен быть немного усталый вид!

«С расслабленными губами у меня будет вид слабоумной. Ведьма столько раз повторяла, что у меня плохо с мозгами, что, возможно, так оно и случилось в конце концов».

Нужно отдать Роману должное, он был очень терпелив и ласков с ней. Не сердился, когда она меняла наклон головы, давал ей передохнуть, спрашивал, не холодно ли в мастерской… Но его забота, поначалу так восхищавшая Юльку, теперь казалась ей надоедливой. И даже история про цветы, которыми он засыпал свою будущую возлюбленную, не восхищала ее так, как прежде.

Ей внезапно пришла в голову ошеломившая ее мысль, что возлюбленная – это и есть его жена. «В самом деле! Конецкая ведь сказала, что он ее завоевал». Почему-то от этого Юльке и впрямь стало печально: она-то думала, что речь идет о необыкновенно прекрасной женщине, ангеле с небес… Ей представились Мансуров и Кристина, один – под окнами дома, другая – еще сонная, в своей квартире. Но теперь в воображаемую картинку добавилось столько будничных, приземленных деталей, что она стала выглядеть совсем иначе. На балкончике дома напротив полуголый мужик в семейных трусах курит сигаретку, равнодушно наблюдая за человеком, таскавшим охапки цветов. Пара владельцев собак прогуливает питомцев на соседнем газоне. Из окна первого этажа доносится оголтелый звон будильника, а на соседней улице гудит утренняя поливальная машина.

«Нет-нет-нет! – запротестовала Юлька про себя. – Не надо таких деталей! Мне нельзя терять настроение. Я должна по-прежнему считать Романа тем самым, единственным, который мне нужен. А ты… ты все опошляешь!»

Кто такой был этот «ты», к которому она обращалась, Юлька не могла бы объяснить, но он немедленно возразил ей: «Значит, ты уже и сама поняла, что с „единственным“ вышел промах, а? Но пытаешься закрыть глаза, как ребенок, думающий, что от этого исчезнет то, что ему не нравится».