Тебе не сбежать от меня

— Слезь с меня, курица.

И скатывает меня с себя в сугроб. Поднявшись на ноги, он ухватывает меня за рукав, протягивает псине его понюхать и дает ей команду искать. Через пару минут собака по одному приносит мои слегка прокушенные и обслюнявленные ботильоны, забитые снегом.

Мужик, который при ближайшем рассмотрении оказался просто огромным, посмотрев на то, как я горестно двумя пальцами принимаю обувь, вздыхает обреченно и забрасывает меня к себе на плечо.

Мне немного неудобно висеть вниз головой, но я благодарна. И за спасение вообще, и за то, что не приходится снова топать по снегу. Поэтому не вякаю. Понятно, что на руках по сугробам он меня далеко не унесет. И вообще, он такой суровый, хорошо, что не за ногу волокет.

Идти, слава богу недолго, уже минут через десять меня проносят через высокие ворота и сваливают на террасе в кресло из ротанга, где, поджав под себя ноги в обледенелых носках, я и окукливаюсь, пока спаситель ходит запирать ворота и запускать собаку в вольер.

Вернувшись он замечает, что я растираю уже в конец озябшие ступни.

— Баня затоплена, сейчас отогреешься, — успокаивает меня.

С этими словами он откидывает капюшон, и я понимаю, почему не могла разглядеть его лица."

"Под капюшоном на нем черная зимняя балаклава, а когда он стаскивает и её, меня разбирает смех, потому что под балаклавой у него густая чёрная и немного вьющаяся борода.

Так что, что в балаклаве, что без нее, мужик выглядит приблизительно одинаково, только медовые глаза выделяются чётче.

Меня снова подхватывают на руки, но сейчас уже более деликатно, и вносят через порог, как невесту.

Прислонив меня к стенке, прямо на пороге он скидывает местами облепленную снегом куртку и комбинезон, оставаясь в только в термобелье, и против воли вызывает у меня восхищенный взгляд.

Киборг!

Ткань плотно обтягивает мускулистое тело, демонстрируя весь рельеф. Смущенно отвожу глаза. Невежливо так пожирать глазами мужика, который тебя спас. Может, у него жена дома, и сейчас выйдет к нам спросить, где муженька черти так долго носили. Но я ведь без задней мысли, испытавыя исключительно эстетическое наслаждение. Как говорится, есть на что посмотреть.

Пока я борюсь с желанием все-таки попялиться на него еще немного, чтобы запечатлеть в памяти этот образ, а в сознании факт, что такие мужики существуют в действительности, бородач обдирает с меня куртежку с шапкой и подталкивает к двери за моей спиной.

— Погрейся пока, — хмуро говорит он, слыша, как я клацаю зубами. — А я пока все приготовлю.

Без промерзшей куртки в нагретом помещении мне уже теплее, но от дополнительного обогрева я не откажусь.

А за дверью обнаруживается предбанник, в котором все уже приготовлено к вечерней парилке.