Тебя искал

– Я не против кошки, но хата проплачена на полгода вперед, а если хозяйка спалит, что я кого-то завёл, то выкинет всех нас и денег не вернет. Прости, малыш, я тоже не в восторге.

Сокрушенно выдохнула и прикрыла глаза.

- Ясно, - психанула я и, оставив Ириску на краю кровати, резко села и начала одеваться.

- Рита, - шепнул Рома, поцеловав моё ещё пока обнаженное плечо. – Давай потом, когда у нас будет своя квартира, заведем, кого захочешь. Но сейчас не мы устанавливаем здесь правила.

Он был прав, но от этого менее паршиво мне не стало.

- И что мне с ней делать? Мама тоже не разрешила оставить её дома.

- Не знаю, - приобнял меня Рома сзади, уткнувшись подбородком в плечо. – Верни туда, где взяла. Может, она чья-то? Ну, или её кошачья мамка потеряла?

- Ладно, - согласилась я нехотя. – Отвезешь нас на дачу?

- Далеко она? Я на работу опаздываю.

- Далеко, вообще-то. Не парься, короче, - махнула я рукой, продолжив одеваться. – Мы на автобусе доедем.

Глава 7

Я не знаю, как перестать реветь.

На улице уже стемнело, а я всё продолжала сидеть на крыльце дедушкиного дома с коробкой, в которой мурчала Ириска. Ей было хорошо. Прямо сейчас она была сыта, обласкана мной и даже не представляла, что ещё немного и мне придётся оставить её прямо здесь – в холодной осенней ночи.

Я прошла все участки, что были поблизости, но не нашла ни одну кошкину мать. Никому не понадобился котёнок. Более того, на меня смотрели с опаской, а некоторые бабки даже в глаза не смотрели, видимо, чтобы я их не сглазила или не загипнотизировала. Я, конечно, чернявая, но не настолько, чтобы походить на цыганку и всем стереотипам о них.

- Прости меня, пожалуйста, - шептала я ластящейся Ириске. – Я не должна была давать тебе надежду. Это жестоко с моей стороны, - на последней фразе, не сдержав эмоций, всхлипнула так громко, что сама испугалась.

Еще никогда и никого мне не было так жалко, как сейчас Ириску.

- Я буду приезжать к тебе и кормить. На днях мне перечислят зарплату, я куплю тебе утепленный домик и самый вкусный корм, и мышку плюшевую, или заводную…

Яркий свет внезапно ударил в глаза и ослепил.

- А я думал, мне уже голоса чудятся. С перепою, - заговорил со мной голос, доносящийся из торчащей над забором головы с фонарем.

- Ты мог бы не светить мне в глаза? – спросила я, спешно вытирая слёзы и сопли.

Ненавижу, когда меня видят слабой.

- И что ты здесь забыла, бормотуха? – Матвей фонарик на своей голове не погасил, но сделал его свет значительно тусклее.

- Бормотуха? – поморщилась я. – Это ты так завуалировал не знание моего имени?

- Я, конечно, вчера выпил, но не столько, чтобы что-то забыть, - не очень-то дружелюбно ответил Матвей. Этой ночью он явно был куда более радушнее.