Мужчина не моей мечты

— За что?

— За то, что у меня нет ни малейшего желания просить у вас прощения.

Очень информативно, а главное — логично.

Поймав мой удивленный взгляд, он сжал кулаки.

— Я пригласил вас сюда, чтобы извиниться за свое недостойное поведение по пути в обитель. Вы замужем. Все, что я по этому поводу думаю и чувствую, — мое личное дело, я не должен был поддаваться эмоциям. Вам стало плохо, вы обратились ко мне за помощью, а я… Я просто воспользовался ситуацией. Это недостойно. Да, по всем правилам я обязан принести вам свои извинения. Но, Птарх побери, не стану этого делать и обманывать вас.

У меня нет сожаления по поводу случившегося. Если бы все повторилось, я повел бы себя точно так же.

Он снова замолчал. Потом устало махнул рукой.

— Уже поздно, графиня. Вас ждет муж. Идите… Да идите же, ради Танбора, — раздраженно повысил он голос, видя, что я все еще сижу в кресле.

И отвернулся, казалось, потеряв ко мне всякий интерес.

Неловко кивнула, поднялась и направилась к выходу. Негромкий окрик нагнал меня у самой двери.

— Миледи… — Саллер мгновенно пересек комнату, остановился рядом, протягивая руку. — Вы забыли попрощаться.

Вдали от камина его глаза стали совсем темными, но в глубине их по-прежнему вспыхивали жаркие искры.

— До свидания, ваша светлость…

Поколебавшись, вложила дрожащие пальцы в раскрытую ладонь. Он на миг прижался к ним губами, опалив горячим дыханием, а потом крепко сжал.

— Мири… — Прозвучало глухо, почти неузнаваемо, и я покачнулась, чуть не рухнув в открывшуюся подо мной бездонную пропасть.

— Почему, глядя на тебя, я обо всем забываю, девочка? — Его голос обжигал, как языки пламени, скользившие по дровам в очаге. — О долге, чести, родственных чувствах? Почему схожу с ума от запаха твоих волос? Почему по ночам просыпаюсь от звука твоего голоса? Почему радуюсь тому, что мой брат до сих пор так и не смог прикоснуться к собственной жене? И почему мне хочется убить любого, кто осмелится оспорить мое право обладать тобой?

Герцог сделал еще один шаг, подходя вплотную, одним движением притянул меня к себе, медленно склонил голову.

Я знала, что сейчас произойдет, но ничто на свете не заставило бы меня отстраниться. Это было выше моих сил.

Тягучий вздох — мой или Саллера, уже неважно, — и поцелуй.

Нежный. Страстный…

А потом не осталось ничего. Кроме мощного тела, что вжималось в меня. Горячих сильных рук, что поддерживали, не давая упасть, утонуть в безумном водовороте. Дыхания, что сплеталось с дыханием, стука сердца — одного на двоих, общего стона и губ — настойчивых, требовательных. В целом свете не существовало ничего, кроме этих губ.

Сознание туманилось. В голове вяло всплывали обрывки каких-то воспоминаний. Об опасности, о данном обещании, о Петьке…

Петька…

Мысль о брате отрезвила.