Мужчина не моей мечты

Вокруг стояла невероятная глухая тишина — словно я попала на склад, доверху забитый ватой. Нервно откашлялась, и звук тут же растворился, моментально поглощенный этим безмолвием. Шорохи, скрипы, постукивания, запахи, звонкий птичий гомон — все, что является неотъемлемой частью даже самой маленькой рощицы, здесь отсутствовало полностью. Лес как будто умер или затаился в недобром ожидании.

Метрах в пяти от меня толстое корявое дерево, похожее на клен — во всяком случае, у него были такие же перистые листья, вдруг пошевелилось. Нет, не ветки закачались или листья затрепетали, а само дерево, казалось, переступило с ноги на ногу.

Какие глупости иногда приходят в голову. Отвернулась, зябко передернув плечами. Не оттого, что замерзла, — от напряжения. Холода я не ощущала, тяжелый густой воздух был немного сыроватым, но теплым.

— Хоть что-то как надо, — мелькнула вялая мысль, — а то ни одежды, ни спичек у меня с собой нет. И Петьки тоже нет. Совсем…

Острое чувство утраты спазмом сдавило грудь.

Как же в ту минуту хотелось… отчаянно хотелось поверить, что мои воспоминания — всего лишь глюк, фантасмагорическое видение. А бой мне просто приснился."

"Вот сейчас очнусь в карете в липких объятиях Лейфри. Пусть так, пусть даже Саллер не успеет прийти… Все, что угодно, только не прощальная улыбка исчезающего в огне брата. Только не его смерть. Если мэссеру суждено догнать, победить и спасти, то только нас обоих.

Из беспросветного отчаяния, в которое я начала скатываться, меня вырвал слабый звук. Странно, как он сумел пробиться ко мне, не увязнув в этой ватной тишине.

Прислушалась. Стон — теперь я точно различила, что это стон — повторился. Там, под деревом, что совсем недавно бесцеремонно меня разглядывало, лежал человек, и он явно нуждался в помощи.

Все другие мысли тут же выветрились из головы. Не помню, как оказалась на краю поляны возле распростертого у корней «клена» мужчины.

Саллер…

Ноги подкосились, и я сползла на землю, жадно изучая знакомые черты. Посеревшее лицо, бескровные губы, темные круги под опущенными ресницами. Герцог был без сознания, сердце едва билось, но все-таки он дышал… Дышал! Пусть очень тихо, медленно, почти незаметно.

Убедившись, что все мои отчаянные попытки привести его в чувство бесполезны, задумалась, что же теперь делать. Вспомнила болезнь «мужа», объяснения лекаря, который каждый день подробно докладывал мне о состоянии графа. У Рэма, скорее всего, такое же магическое истощение, а как действовать в подобных случаях, я совершенно не представляла. У меня не имелось ни нужных лекарств, ни необходимых целительских способностей.