Мужчина не моей мечты

В ту ночь герцог спокойно лег спать, а утром, дождавшись раннего визита растерянного, бледного как мел маркиза Астона, разыграл негодование, пустил по следу магических гончих и не спеша отправился за беглецами."

"Когда гончие свернули к Древней обители, он удивился. Желание Трэя венчаться в часовне Танбора стало для него неожиданностью, но, поразмыслив, он решил, что так даже лучше. Брак не смогут аннулировать, а Ольесов и Астонов герцог со временем уговорит простить детей, поступивших так опрометчиво исключительно под влиянием сильного чувства.

Как простил он сам. И все будут довольны, кроме разве что дядюшки. Его величество, безусловно, разозлится, но на какое-то время оставит племянника в покое и перестанет досаждать своими матримониальными планами.

Тщательно лелеемые надежды на то, что все устроилось как нельзя лучше, рухнули в обители, куда он доехал только к обеду.

Мэарин — хэленни!

Когда жрец сообщил об этом, герцог испытал самый настоящий шок, а затем на него обрушился шквал эмоций. Неверие, досада, что потерял такую выгодную невесту, беспокойство за нее и за своего непутевого братца — чувства переплелись, смешались в жгучий коктейль, заставляя мчаться все быстрее и быстрее, понукать коня и подгонять спутников.

Теперь он уже всерьез торопился скорее нагнать новобрачных, но все равно почти опоздал. Еще чуть-чуть, и брошенный на дороге Трэй истек бы кровью и умер, а запертая в пустом доме Мэарин сгорела заживо.

Мири…

Он нашел ее в этой лесной развалюхе и, заметив, что она в ужасе отпрянула от него, как Птарх от служителя Танбора, усмехнулся понимающе.

Даже находясь в смертельной опасности, бывшая невеста искала спасения не у него, а от него, так и не сумев привыкнуть ни к нему, ни к его магии. Значит, правильно сделал, что не стал удерживать, отпустил к другому, с ним она вряд ли смогла бы ужиться.

А потом он положил девушку на расстеленный плащ, привел в чувство, наклонился, помогая напиться, вдохнул ее аромат, который чувствовался даже сквозь запах гари, поймал взгляд и… потерялся. Знакомые карие глаза, уставшие, болезненно блестевшие… Вроде бы ничего особенного, но в этих самых глазах вдруг появилось нечто новое, удивительное, загадочное, то, что влекло окунуться в самую глубину, опуститься на дно, разгадать тайну… познать…

Познать — какое точное слово.

Накрыть своим телом, жадно целовать ключицы, тонкую беззащитную шею, и губами ловить стоны наслаждения, когда он…

Картина, возникшая в воображении, была такой неожиданной и ошеломляюще яркой, что герцог не сразу сообразил, о чем его просят.

Отпустить? Пожалуйста.