Тьма в его сердце (СИ)

Я ощущала себя выжатой и пустой, хотела бы я разреветься или горько рассмеяться, но внутри были лишь холод и лед.

— Все было не так, — покачал головой он.

— Да мне плевать, ты еще не понял? Видимо мы оба стоим друг друга!

— Что?

Я улыбнулась и невинно захлопала глазами, стараясь прогнать подступающие слезы. Вселенная, дай мне сил не разреветься перед ним, пожалуйста.

— Моя подруга, блондинка — это Барбара. У нее есть кузина — Саванна, знакомое имя? Наверняка нет. Ведь ты просто использовал ее тело и отшвырнул ее от себя как бракованный товар.

— Он слушал меня, и с каждым моим словом, его лицо менялось. — Мы подумали, что было бы прикольно отомстить тебе Блейк. Ты хотел мое тело, а я не давала бы тебе его.

— Но мы переспали, — хмуро сказал он.

— Просто в этот раз не ты воспользовался, а тобой воспользовались, — самоуверенно пожала плечами я. — Ты серьезно думал, что я буду с кем-то вроде тебя? Я Селеста Джоанна Хэтфилд, не какая-то официантка, на которую ты можешь воздействовать, тыча в лицо своим положением и бабками. Мудаков вроде тебя, я всю жизнь щелкаю как орешки.

Признаться честно, в этот раз орешек оказался с гнильцой.

Он изогнул губы и покачал головой, переваривая мои слова.

Я лгала ему в глаза и даже бровью не повела. Я была так убедительна, что сама себе поверила. Но разбитое, обливающееся кровью сердце здорово отрезвляло меня и возвращало в реальность.

Блейк вытянул руку и коснулся моего лица, погладив щеку, и нежно обхватив подбородок.

— Да, мы стоим друг друга, — кивнул он. Любимые некогда губы зависли в сантиметре от моих, будто Блейк хотел поцеловать меня.

— Одри не солгала тебе. Это был просто спор, ты стоила сто долларов Джоанна, такова твоя цена.

Его губы скривились в злобной усмешке, я хотела отпрянуть, но окаменела в его руках, мои глаза обжигали предательские слезы, а в горле возникло странное ощущение, словно его сдавили колючей проволокой.

— На самом деле из всех кого я трахал, ты была самой дешевой, мисс Хэтфилд.

Мою грудную клетку пронзило судорогой, оттолкнув Блейка от себя, я вскинула руку и со всей скопившейся ненавистью, отвесила ему пощечину.

Двери лифта открылись, и я вошла внутрь, слезы градом катились по моим щекам. Но я отвернулась, чтобы он не видел, что сделал мне больно.

Двери закрылись, и лифт двинулся вверх.

Человек, который учил меня кататься на лыжах, который подарил мне неземное наслаждение и позволил впервые за много лет почувствовать себя живой, вырвал мое сердце. Он не сожалел, не винил себя, он не способен на чувства и не умеет любить, потому что в его сердце одна лишь тьма."