Тот, кто назначен судьбой

И проснулась с восходом – и это оказалось также грандиозно великолепно, потому что с балкончика открывался потрясающий вид на горы, обводную дорогу, прорезающую их, и на море, из-за горизонта которого вставало солнце… Потрясение душевное – нет слов!

И теперь, приезжая к бабушке с дедом, она спала именно так – засыпая под звездами и просыпаясь на восходе.

– Красота, наверное, обалденная, – согласился Саргин.

– Не то слово! – уверила Стешка. – Ты знаешь, после того как бабушка стала разводить розы, я вдруг четко поняла, что срезанные цветы мертвые. Их убили. Ты бы видел, как она их растит, как собирает лепестки высохшие и созревшие коробочки семян и что-то там сажает-пересаживает, выращивает и достает и выписывает какие-то разные сорта.

И еще объяснила мне, что в природе нет остановки, все циклично – из смерти произрастает жизнь, из жизни смерть: цветы не умирают, а становятся семенами, и процесс повторяется. И у меня прямо какая-то жалость к срезанным цветам, потому что их цикл и смысл природного существования оборвали.

– Больно вы чувствительная барышня, как я погляжу, – пожурил Саргин и принялся снова ее потихоньку ласкать.

– Да, – рассмеялась Стешка, переворачиваясь на бок. – Я такая! А еще, – закрывая глаза от чувственной ласки, почти шепотом продолжала говорить что-то она, – у них там есть пес Домофон. Ужасная совершенно собака.

– Да, и почему же? – принял игру в разговор, совмещенный с ласками, Саргин.

– Он абсолютно беспородный, но милый: мелкий совсем и весь такой шерстяной, и просто катастрофа, как ужасно он лает. – Она перекатилась под бок Тимофея и принялась ласкать его более интенсивно, так и не открыв глаза. – Соседи с ума сходят от его постоянного лая.

Сторож, будьте любезны. На любой шорох на улице отзывается. А еще гадит под розовые кусты, и бабушка его гоняет, он от нее прячется, и такая у них движуха интенсивная происходит, прямо спортсмены. Соседи грозятся его притюкнуть, а бабуля говорит: куда ж его теперь денешь, будем так жить, зато всегда в курсе, что кто-то у забора идет, и домофона не надо.

Саргин перевернулся и поцеловал ее… И собака Домофон вместе с бабушкиными розами остались где-то очень далеко – в Крыму…

Степанида подремывала всю дорогу до Владивостока, которую они проделали на автобусе, и никак не могла проснуться, зевала, пока стояли очередь на регистрацию на рейс.

Ну еще бы! Сначала торжественный прощальный ужин, потом ночь бесподобной любви, закончившаяся с рассветом полным изнеможением обоих."

"Она смотрела ему в глаза близко-близко, видела их изменчивую темную серость и эти маленькие темно-синие крапинки и понимала, что сейчас вот так он с ней прощается – своим телом, руками, губами сотворяя волшебство страсти, прощается.