Цветок виселицы

Они с удивлением смотрели на слезы, выступившие у него на глазах: кто бы подумал, что Ульвхедин может плакать!"

"— Я украл его у Маттиаса, — с трудом проговорил Ульвхедин. — Жажда овладеть этим сокровищем заставила меня убить Маттиаса. Я не хотел этого, но в то время я был больше зверем, чем человеком, а от близости сокровища и вовсе обезумел. Всю жизнь я раскаивался и буду раскаиваться в том, что убил тогда Маттиаса и Калеба. За них и за всех других мне нет и не будет прощения…

Он замолчал, глядя в землю.

— Ты не виноват, — Ингрид захотелось утешить его. — В детстве тебя не научили любить людей, и к тому же над тобой тяготело проклятие Людей Льда.

Он благодарно сжал ее руку и продолжал свой рассказ:

— В тот раз какая-то неведомая сила погнала меня в Долину Людей Льда. Я не понимал, что мне там нужно и зачем я украл сокровище в Гростенсхольме. Но теперь мне известно гораздо больше.

— Мне тоже, — вставила Ингрид.

Дан тем временем внимательно прочитал перечень и рассмотрел все предметы, которые Маттиас заботливо снабдил табличками с названиями, написанными его изящным почерком. Среди предметов одного действительно недоставало!

— А не унес ли его с собой Колгрим? — предположил он.

— Конечно! — сказал Ульвхедин. — А где он похоронен?

— В Долине Людей Льда, — быстро сказала Ингрид.

Дан присвистнул.

— Колгрим умер почти сто лет назад. Корень не мог сохраниться, пролежав в земле столько лет.

— Ты прав, — согласился Ульвхедин. — Но может, там остались хоть какие-то крошки?

Глаза его были полны отчаянной надежды. Дан не понимал этих людей. Неужели корень мандрагоры так много значил для них, отмеченных печатью, и для их таинственных занятий?

— Ну что, поворачиваем назад? — вдруг спросил он.

И тут же рука Ульвхедина, словно тиски, сжала его руку. У Ингрид был такой вид, будто она вот-вот кинется на Дана и разорвет его на части.

— Нет, нет, я на своем не настаиваю, — быстро сказал он. — Меня просто напугало ваше исступленное желание любой ценой попасть в эту долину.

— Не бойся, мы отвечаем за свои поступки. Правда, Ингрид?

— Конечно, Ульвхедин!

Сейчас они готовы пообещать все, что угодно, подумал Дан, ему было не по себе, однако возражать им он не стал.

— А теперь сложите драгоценности обратно! — Его слова звучали, как приказание.

— Давайте испробуем их, ну хотя бы разочек! — со слабой надеждой попросила Ингрид.

— Об этом не может быть и речи! — строго сказал Дан. — Сейчас вы, по-видимому, отвечаете за себя, и я хочу, чтобы так было и впредь. А если вы начнете свои игры с этим хламом, вы через минуту потеряете человеческий облик.

Ульвхедин встал и задумчиво поглядел на Дана.

— Мы могли бы предложить тебе вернуться домой и продолжить путь без тебя, — медленно проговорил он.