Цветок виселицы

К собственному ужасу, Дан сделал одно открытие: его мысли постоянно возвращались к Ингрид.

«Я человек чести, — думал он. — Мне не составит труда справиться с таким примитивным желанием. Но как же крепко оно сидит во мне!»

Они вползли в ледяной туннель.

И тут же промокли до нитки. Они продвигались медленно, шаг за шагом, не зная, что их ждет впереди. При одной мысли о нависшей над ними ледяной тяжести им становилось не по себе. Они боролись со страхом, вызванным замкнутым пространством, посинели и дрожали от холода, почти ослепленные студеной зеленоватой тьмой, но все же не отступали.

Порой им удавалось выпрямиться во весь рост и пройти несколько шагов, не сгибаясь. Теперь они хорошо понимали, что испытывали Люди Льда несколько столетий назад, пробираясь этим путем в свою долину.

Потом туннель снова сужался, лед наползал на них со всех сторон, и они двигались в ледяной воде.

— Здесь никто не проходил с тех пор, как Люди Льда покинули эту долину! — воскликнул Дан, ему откликнулось эхо, отозвавшееся в ледяных сводах и укатившееся в бесконечную даль. — Этот проход с каждым годом все больше и больше зарастал льдом.

Ингрид не смела произнести ни слова. Она ползла второй, за Ульвхедином, ей казалось, что они вползают в самое чрево горы и уже никогда не выберутся из него. Они покинули мир живых людей, никто на свете не был так одинок, как они, запертые в этой ледяной вечности…

У нее сперло дыхание, она не могла больше преодолевать удушливый страх. Ингрид издала задавленный, беспомощный крик. Она билась в исступлении, ловя ртом сырой, холодный воздух, и пыталась повернуть назад, чтобы выбраться наружу.

Кто-то удерживал ее, но от этого страх становился только сильнее, и она рвалась прочь еще отчаяннее…

Словно сквозь толщу воды до нее долетал звонкий, строгий голос. Он приказывал ей взять себя в руки, опомниться, и она как будто узнавала этот голос. Дан? Да, знакомое имя. «Страх перед замкнутым пространством, — произнес этот голос. — Только этого нам сейчас не хватало».

Крики вновь разрывали ей грудь… И вдруг… Другой голос, спокойный, властный, нагоняющий сон и в то же время мягкий, как шелк, он словно обволакивал ее больной рассудок. Ингрид зевнула, вздрогнула несколько раз и постепенно затихла. Страх отпустил ее, сменился сонливостью, Ингрид не могла ей противиться, зато ее смятение прошло.

— Спасибо, Ульвхедин, — сказал первый голос, и Ингрид вспомнила, что знает человека, которому он принадлежит. Человека звали Дан. Просто она на время забыла о нем.

Дан и Ульвхедин дали ей передохнуть и отдышаться.

— Мне так стыдно, — прошептала она. — Как я могла…"

"— Нечего стыдиться, — сказал Дан. — Сильным мужам, не чета тебе, тоже бывает страшно. Нам всем пришлось подавить в себе животный страх.