Цветок виселицы

"

"Многие офицеры на дороге хотели реквизировать их лошадь и телегу. У Ингрид была хорошая скаковая лошадь и многие были не прочь заполучить ее. Но это не удалось никому, и ни один из них так и не понял причины. Им смутно вспоминались потом желтые кошачьи глаза, подобных никто никогда не видел, неясное бормотание… И непонятно как, они оставались на дороге с пустыми руками, а телега с женщинами уже скрывалась за ближайшим лесом или холмом.

Стина тоже не могла уразуметь, что происходит, почему эти вояки вдруг бессильно опускали руки и беспрепятственно позволяли Ингрид ехать мимо. Иногда Стина немного побаивалась своей спутницы. Но Ингрид была добрая, и с ней было так весело! Никто не умел смеяться так, как она. И до чего же она была богатая! Каждую ночь они останавливались на каком-нибудь постоялом дворе, и Ингрид говорила, что они со Стиной вдовы, одна офицерская, другая — солдатская. Бог знает, может, их мужья еще живы, но они решили перебраться в усадьбу ее отца, где было спокойнее. Одиноким женщинам во время войны лучше держаться друг друга. Ингрид умела из всего извлечь выгоду.

Жители Кристиансанда подарили Стине много одежды, и теперь она была похожа на зажиточную крестьянку. Что касается Ингрид, она всегда одевалась, как благородная дама, и держалась с достоинством, глаза ее светились неженским умом, а ее самое всегда окружала завеса таинственности.

Когда они добрались до Гростенсхольма, уже наступило лето. Дочь Стины простудилась, у нее был забит нос, и она задыхалась. У Ингрид не было с собой драгоценных снадобий, но по ночам, когда Стина засыпала, она прикладывала девочке к груди корень мандрагоры и что-то нашептывала. Благодаря корню или нет, но девочка справилась с простудой, и теперь все четверо были здоровы.

Последний лесок перед Гростенсхольмом…

— Смотри! — ликовала Ингрид. — Видишь флаг на башне? Нас ждут!

Как будто она сомневалась, что так будет!

При мысли о родителях, которым она доставила столько огорчений, на глаза у нее навернулись слезы. Подъехав поближе, она разглядела на белом флаге надпись, сделанную синими буквами: «Добро пожаловать. Мы вас ждем».

Их ждали, всех четверых! И лошадь в придачу.

Вдруг Ингрид охватил страх. Она сама устроила так, что за все это время не получила ни одного письма из дому. Она же ничего не знает о родителях. Как их здоровье? Ведь мать была больна, когда она уезжала…

Сердце у нее сжалось.

Во дворе Гростенсхольма их ждали отец и все работники. Какая радость — снова увидеть отца! Но как он изменился с прошлого года, постарел, усох. А мать? Где мать?

В ту же минуту Берит вышла на крыльцо. Чуть сгорбленная, укутанная в теплую шаль. Но все-таки она ходит!

Только теперь Ингрид вздохнула с облегчением. Мать здорова!

Правда, и у нее вид изможденный, уставший.