Цветок виселицы

Сколько вы с ней уже женаты, восемь лет?

— Восемь.

— Странно все-таки! Никогда не случалось, чтобы у кого-то в нашем роду вовсе не было детей!

— Это, конечно, так, но, с другой стороны, мы и не плодимся, как кролики.

— Но хотя бы одного ребенка рожают все! Наверное, все дело в Маделейн, я в этом почти уверена.

Дан, сматывая клубок, приблизил свое лицо к ее лицу. В голосе его послышалась угроза:

— В таком случае, бабушка, пусть этот разговор останется между нами! Маделейн и сама мучается из-за своей бесплодности, не будем доставлять ей лишних огорчений."

"— Я и не собиралась этого делать, — стала оправдываться Виллему. — Маделейн — прекрасная женщина. — Виллему чертыхнулась, потому что клубок снова упал. — Прости меня и забудь мои слова! Она так любит нас всех, — будь добр, подними мой клубок, — вы с ней выглядите почти такими же счастливыми, как мы с Домиником. Учти Дан, после пятидесяти лет супружеской жизни! Видел бы ты, каким красивым был в молодости твой дедушка!

— Он и сейчас еще красивый.

— Да, конечно. Но ты не находишь, что он немного сдал? — Виллему понизила голос. — Доминик стал все забывать.

— Подумаешь! А кто забыл позавчера в Мёрбю свои перчатки? А на прошлой неделе у Врангелей — шляпу?

— Какие мелочи! Неужели ты находишь меня старой?

— Что вы, бабушка, вам никак не дашь больше девяноста!

— Негодник, мне же еще нет и семидесяти! — Виллему засмеялась. — Пойми меня, но по-моему, Доминик опасается, что его ветвь Людей Льда на тебе прервется…

— Не надо валить все на дедушку! Вы сами этого опасаетесь, бабушка. И я — тоже. Но с этим мы ничего не можем поделать. Не отказываться же мне от Маделейн по этой причине? Этого вы от меня никогда не дождетесь!

— А этого никто и не ждет! Как ты мог так подумать? Конечно, я могу иногда проучить какого-нибудь гордеца, но я никогда не была бессердечной или жестокой. И ты прекрасно знаешь, что я очень люблю Маделейн.

— Конечно, знаю. — Дан улыбнулся. — Вы с дедушкой такая трогательная пара, особенно, когда семените по саду.

— Мы не семеним!

— Ну бродите!

— Это уже лучше. Мы умрем в один день, такова наша воля.

— И это тоже? Разве это зависит не от Господа Бога?

— Нет, если речь идет о нашей любви. Она неразлучна.

— Ну вот, бабушка, вы уже заговорили по-шведски с ошибками и ваш клубок опять закатился. Положите его в более надежное место, с коленей он все время падает.

— А ты поднимай! — Виллему стала серьезной. — Ты слышал, что Берит умерла? Горе какое! Бедняжка так болела. Жалко Альва и Ингрид! Им пришлось столько пережить из-за своей усадьбы.

— Меня огорчает, что Ингрид с ее светлой головой вынуждена отдавать все свое время хозяйственным заботам.

— Ни слова о хозяйстве.