Твоя

И вот он стоит перед одной из представительниц прекрасного пола и мечтает прикоснуться к её сладкой расщелине. Хотя бы пальцами…

А там как пойдет.

Девочка-Аня очень медленно мотнула головой и сказала:

– Я тебе не доверяю.

Одна прядь опустилась ей на щеку, явно доставляя легкий дискомфорт.

– Не доверяешь… Девочка-Аня, ты с каждым днем меня всё больше вводишь в ступор.

– Дамир… – внезапно её глаза наполнились слезами, и она быстро-быстро заморгала, чтобы не расплакаться.

Её беззащитность била Шаитова наотмашь. Он видел много женских слез, и они на него никогда не действовали. Слезы – не что иное, как способ манипуляции мужчиной. Умные дамы давно поняли, что это не лучший вариант, и, если с мужчиной тебя не связывают крепкие узы, слезы только раздражают.

Аня не манипулировала.

Нет цели…

Но её слезы были итогом внутренней боли, которую девушка тщательно скрывала. И у Дамира с каждой проходящей секундой появлялась потребность взять эту треклятую боль на себя.

– Что, девочка- Аня? – он потянулся к ней, она дернулась.

Внутренний зверь Дамира протестующе зарычал, но внешне мужчина оставался спокоен. Он убрал локон с её лица и осторожно провел пальцем по раскрасневшейся щеке. Кожа изумительно гладкая, бархатная.

– Ты так шарахаешься от меня, словно я прямо сейчас на тебя наброшусь и изнасилую, – негромко заметил он, не замечая, как навис над девушкой. – Если бы не знал, что ты девственна, подумал бы, что тебе не повезло, и ты сталкивалась с насилием.

– Нет… Бог увел…

– Странно слышать из уст ведьмы упоминание Бога…

– Это ты меня считаешь ведьмой.

– Да, считаю. Потому что с той минуты, как ты переступила порог моего кабинета, всё летит кувырком. Вместо того, чтобы договориться, как цивилизованные люди и обсудить условия сотрудничества, мы с тобой играем в догонялки. Ты убегаешь, я догоняю. При этом ты позволяешь себя догнать…

– Я не убегаю.

– Неужели? Тогда почему не поговорить, как взрослые люди?

– Ты на меня давишь.

– Я всегда на всех давлю. И ничего.

– Не повод для гордости.

– А я не горжусь. Это констатация факта.

Он придвинулся ещё ближе, сам себе напоминая кота, загнавшего мышку в угол.

– Хорошо… Хорошо, Дамир, – она облизнула пересохшие губы, увлажнив их, а у Дамира член болезненно дернулся в штанах. – Ты спрашивал, что я делаю с Булатом. Ничего. Абсолютно. В первую ночь… Не приближайся! – она выставила руку, отделяя его от себя. Дамир остановился. – В первую ночь я попросила разрешения у Булата поспать в его кровати. Всё. Он согласился. Иронично, конечно. Даже потом лёг рядом. Мы спали. Он на своей стороне кровати, я – рядом. Моя рука лежала вплотную к его. Этого пока достаточно. Вернее… Ладно, не важно. Я не сплю с теми, кому оказываю помощь, Дамир. И да, мне обидно, что ты так подумал.