Музыкальный приворот

— Не хами!

— Хулиган!

— Гражданин участковый, сделайте что-нибудь!

— Что я сделаю? — развел руками позади стоящий паренек в форме, которому совсем не хотелось ввязываться в подобного рода скандалы. — Зачем этому человеку писать всякую чушь? Видно же, что про группу подростки писали, а не взрослые люди.

— И то верно, — оживился староста, — извините, Алексей Евгеньевич, значит, да, не вы преступник. Кто-то из вашей семьи.

— С чего вы это решили? — удивился еще больше Леша. — Вы все с ума сошли? Я думал, старческий маразм — штука не заразная. Идите, пожалуйста, отсюда.

Пенсионеры опять завозмущались, загалдели, демонстрируя, каким может быть рассерженный улей.

— Каков молодец на язык!

— А квартира-то у них какая, а? Обои какие, гляньте! А пол? А потолок?

— Кому кроме них над нами издеваться?!

— Да видели мы, Аркадьич, ужас, а не дом! Таким что у себя малевать пакость всякую, что на общественных стенах…

— Вы унижаете искусство! — дополнил общую картину дребезжащий голос члена-корреспондента Академии наук, а ныне первого сплетника во всем доме. — Айвазовский и Шишкин перевернулись в гробу, когда увидели бы это!

— Сектанты, — проорала какая-то бабушка — божий одуванчик, — вы что, ритуалы тут устраиваете? Ну и харя вон там у них! Это что, ваш божок? — И она очень невежливо ткнула пальцем в сторону Чуни, надменно глядевшего на незваных гостей.

При этом пара старушек, стоящих на лестничной клетке и выглядывающих из-за плеч дедков, перекрестилась. Мне, не спешившей представать перед соседями, было дико смешно.

— А какая вам разница, — вызверился Алексей, — какой у нас дома интерьер? Как хотим, так и живем!

— Вот именно, — поддержал его вдруг милиционер, вспомнивший, что именно в этом доме живет какой-то знаменитый, но чудаковатый художник, — пойдемте, господа жильцы.

— Я сначала хочу узнать, — упрямо заявил Леша, не стесняющийся того, что он стоит в одном полотенце, — почему вы думаете, что эту вашу глупость на стене писал кто-то из моей семьи? Нам что, заняться нечем больше?"

"Староста, рассыпаясь в извинениях (все-таки он был самым культурным из присутствующих), объяснил, что в этот раз стену изрисовали особенной краской и подобного рода красящая жидкость есть только у моего отца.

На это Леша сардонически расхохотался и заявил, что его брату-художнику больше заняться нечем, как разрисовывать стены в подъезде дорогущей краской, когда как у него куча заказов в мастерской.

— Да как он вообще художником стал? — в один голос возмутились Семеновна и академик. — Да в наше время бы его…

— Как стал, так и стал, — вдруг вышел из лифта Томас, который возвращался из своей мастерской. Его очень задели слова соседей. — Я, между прочим, художественную Академию искусств заканчивал.