Музыкальный приворот

Журавль, отодвинув трубку подальше, прокашлялся, а потом тоненьким-тоненьким голосочком, явно копируя волка из сказки «Семеро козлят», осведомился:

— Келла?

— Э-э-э… Келла, — мигом заподозрил неладное синеволосый, — что у тебя с голосом, Нина?

— Я тебе не Нина, шалопай, — уже нормальным тоном изрек хозяин дома и услышал в ответ:

— А это еще чего за хрен вылез?

Пока дядя Витя соображал, он или не он является «хреном» и что в таком случае лучше ответить молодому идиоту, Келла задал вопрос кому-то, кто находился рядом с ним:

— Кей, это точно ее номер? Тут мужик какой-то сидит.

Блин, он озабоченный, я демонице в любви признаюсь, а он слушает и молчит. Капец просто!

— Ах ты, молокосос засоленный! — прорвало наконец Виктора Андреевича, которого уже много лет никто не обзывал в глаза. — Я же тебя на части разорву собственными руками! Я тебя твою ногу сожрать заставлю, тварь ты паршивая! Ниночку ему подавайте! Девочку! Щас!

Но Келла уже повесил трубку под смех своего друга. Зато в это время дверь отворилась, и в квартиру, распространяя вокруг себя сладкий аромат духов, вплыла Софья Павловна.

— Опять ругаешься? — укоризненно взглянула она на мужа. — Не знаешь, к кому придраться, Витя, и орешь сам на себя?

— Что значит опять? — стукнул кулаком по столу ее супруг, но промахнулся и попал по ни в чем неповинному телефонному аппарату, который лишь жалобно звякнул. — Проклятие! Больно!

Тетя Соня поджала губы и сказала:

— Мне, конечно, телефон, не жалко. Но нужно быть бережным хотя бы к самому себе. Вон смотри, руку поцарапал.

И красный весь… Если хочешь, мы к семейному психологу сходим.

— Сама сходи куда хочешь, а я пошел спать! — разозлился дядя Витя и пошел в спальню, не забыв прихватить с собой так и недочитанную книгу Стаута.

— Ужин привезут через три часа, я обо все договорилась, — крикнула ему в спину жена, — не беспокойся, Витенька! Хорошо отдохни!

— На том свете я отдохну, — проворчал Журавль, — от всех вас.

Уже в своей спальне, которую, между прочим, обставлял какой-то именитый дизайнер, отец семейства развалился на огромной кровати с высокими золотистыми резными спинками и принялся дочитывать детектив, изредка поглядывая вправо — там, через стенку находилась комната его средней дочери, которой мерзавец Келла присылал цветочки и звонил по телефону.

А Нинка, не подозревая угрозы со стороны любимого отца, продолжала сладко спать.

Виктор Андреевич и сам не заметил, как провалился в объятия Морфея, — книга была для него лучшим снотворным, даже если являлась интересной.