Музыкальный приворот

Большие окна, украшенные светло-розовыми пышными портьерами, вычурные хрустальные люстры, блестевшие так, словно были посыпаны бриллиантовой крошкой, несколько натюрмортов, выполненных рукой хороших мастеров-классиков, которых так презирал авангардист Томас, новенький блестящий паркет из дуба — все это создавало дополнительный уют. И, по мнению Нинкиных родителей, должно было стать предметом восхищения их гостей. Те, впрочем, кто искренне, а кто нет, новый ремонт и дизайн хвалили. Одна только тетушка Эльза бросила, поджав губы: «Мещанство и профанация». Но это был далеко не первый ее комплимент.

С той минуты как пожилая женщина ступила на порог дома племянника и бросила тому в руки дорогое кашемировое пальто, украшенное пушистым песцовым воротником, Эльза Павловна успела сказать множество добрых слов всем своим родственникам, старательно следя, чтобы никто не остался без ее внимания. Причем старалась почетная гостья указать на самое слабое место и с нездоровым интересом смотрела, как человек будет реагировать на замечания. К примеру, одной из Нинкиных кузин, которая несколько лет боролась с лишним весом, но недавно набрала пару килограммов, тетушка заявила, что «кто-то скоро будет в дверь не пролезать». "

"Родной сестре Виктора Андреевича, Наталье Андреевне, даме грубоватой и веселой, Эльза Власовна сделала замечание по поводу того, что «кому-то давно пора сделать пластическую операцию на самую выдающуюся часть лица, ибо, как в анекдоте, скоро Наташин нос будет приходить в гости на пару часов раньше, чем она сама».

Ира Журавль, старшая сестра Нины, была едко похвалена за откровенный наряд, «в котором и на панель не стыдно, не то что в приличное общество».

Кстати говоря, это мини-платье, купленное за большие деньги в очередном бутике, самой девушке очень нравилось. А после слов старушки Виктор Андреевич отправил Иру переодеваться.

Нинку же тетя тоже успела отчитать, когда молодая хозяйка дома, мило улыбаясь, предложила родственнице принести чего-нибудь попить. Внимательно глядя в голубые глаза внучатой племянницы, Эльза Власовна хрипловатым от многолетнего курения контральто произнесла:

— Дорогуша, хоть ты и кажешься вежливой, я наверняка знаю, что ты плюнешь мне в стакан.

Уйди и не мешайся.

— У вас хорошее чувство юмора, тетушка, — сдержалась моя подруга, помня о завещании, которое могло бы быть оформлено на нее, Нину.

— Ты что, дура? При чем здесь чувство юмора? — степенно ответила Эльза Власовна. — Я просто тебя боюсь. И не отбеливай зубы так часто — отвалятся. А теперь дай мне отдохнуть от себя и найди другого собеседника.

«Мерзкая старая ведьма», — сжала кулаки Нинка, но улыбаться не перестала и поспешила к крестному отцу.