Музыкальный приворот

 — Если там знают, что такое любовь, то считай меня балериной, малышка.

— А разве то, что мужчина готов на что-то ради любимой, — это не любовь? — упрямо спросила я. Конечно, в любовных романах показаны лишь только сладкие-пресладкие отношения, заканчивающиеся старым добрым хеппи-эндом, но не зря они так популярны в женской среде — каждой представительнице слабого пола хочется быть любимой и все такое…

Он картинно пожал плечами.

— У тебя однобокое представление о любви.

— Чего? — рассердилась я, — нормальное у меня представление о любви! Парень должен защищать свою девушку, быть готовым ради нее на все и…

— И все ради нее делать, — скучающим голосом закончил Кей.

 — Вау. А что должна делать девочка? Позволять любить себя? Позволять себя защищать? Позволять быть готовым на все ради того, чтобы ты мог ее… ладно, тебе это не нужно знать, крошка, ты пока морально не выросла. — Он улыбнулся мне неожиданно нежно, но таким же равнодушно-ироничным голосом продолжил: — Кому нужны такие отношения, детка? Все должно быть взаимным. Но ты еще маленькая, тебе не понять.

— Девушка тоже должна быть готовой на все, — тихо, но уверенно произнесла я.

— Он готов на все, она готова на все — они друг для друга сделают все что угодно. Это любовь, по-твоему?

— Почти что.

— Почти что? Тогда я не понимаю, что же такое твоя любовь? Объясни заново, — все так же насмешливо спросил парень.

Я вздохнула. Любовь. Чувства. Что это?

— Я не знаю. Это что-то особенное, о чем я не могу сказать словами.

Это мое больное место, и мне не нравятся подобного рода вопросы и разговоры. Поэтому я спешно попыталась переменить тему, но в результате сделала катастрофическую стратегическую ошибку.

— Кей, кстати, не говори Нинке, что мы встречались, ладно? — попросила я.

— С чего вдруг? — огорошил меня парень вопросом.

— Ну-у-у, ей это не понравится, — уклончиво отвечала я.

— Почему?

— Ну-у-у, — опять протянула я, не зная, как бы половчее ему объяснить, что Нинка меня закопает живьем за такую измену, потом подожжет мою гипотетическую могилу, затем выкопает меня, отрежет все конечности, закопает вновь и опять вытащит, вздернет на виселице и будет издеваться надо мной таким образом пару лет. Наверное, даже колдуна-вуду выпишет из Африки, чтобы тот меня пару раз оживил для дальнейших пыток.

Это, конечно, жутко преувеличенная метафора, но для меня дружба с этой балдой — очень, очень важна.

— Я жду ответа, детка, — поторопил меня фронтмен известной группы, который, кажется, очень не любил ждать.

— Кей, если ты скажешь это Ниночке, ей будет неприятно и мне будет очень плохо, — серьезно ответила я.

— Ладно, я буду молчать, мне несложно, — и даже услышав его сговорчивый тон, я не спохватилась. — Но при одном условии.