Музыкальный приворот

Я в поджоге не участвовала и честно отговаривала Нинку от такого безумства, аргументируя тем, что «если тебя увидят, то в колонию для малолетних посадят!». «Посадят, как же!» — сморщив носик, отвечала она и все-таки совершила злодеяние. Помогал ей в этом какой-то туповатый ученик-громила одиннадцатого класса, запавший на Ниночку. Я, кстати, заметила, что Журавль просто огромной популярностью пользуется у маргиналов каких-то.

— Красивое, — согласно ответил Кей, присев у реки, весело серебрившейся под лучами по-летнему яркого солнца. Он поводил кончиками пальцев по воде, рисуя какие-то узоры, от которых расходилась едва заметная рябь, а потом опустил ладонь в реку и закрыл глаза.

— Ты что делаешь? — оказалась я рядом к ним, тоже окуная руку в воду. Чистая. Холодная. Пройдет еще месяц, прежде чем первые пловцы вступят в эту пока еще чистую воду, чтобы поплавать.

— Я люблю воду, — сказал Кей задумчиво."

"Я вздохнула, посмотрела ему в лицо. Надо же, а у него настоящий цвет глаз — как будто водный: серый, переменчивый. У миллионов людей такой цвет радужки, но у него глаза особенные, что ли… Или мне уже кажется? Томас бы, наверное, сказал, что в темноте у этого блондина глаза грифельного оттенка.

А на солнце — серебристые. А еще иногда они бывают то свинцовыми, то темно-перламутровыми. Глаза-хамелеоны, только это их чудесное свойство — менять оттенки и цвета, малозаметно, и нужно долго вглядываться в лицо человека, чтобы понять это.

И почему только у меня всегда один и тот же цвет глаз — карий?

— И скорость ты любишь, — ответила я, набирая воду в пригоршню.

— И скорость тоже, — согласно кивнул парень, глядя на воду, — волосы закрывали его склонившееся лицо почти полностью.

А мне так и хотелось коснуться этих волос. Хм… наверное, солист суперкрутой группы таким образом соблазняет невинных девушек. Вон как очаровательно он выглядит на лоне природы, так сказать. Очень гармонично с ней сливается, прямо как самый настоящий житель леса. Я искоса взглянула на задумчивого Кея, который до сих пор касался прохладной глади воды. Вот дурак.

Милый дурак.

Красивый.

Загадочный.

Хорошо, что он такой противный, потому что если бы у него был характер Антона, я бы точно влюбилась в Кея.

А это не есть хорошо.

Любовь — слабость. Слабость, которой пользуется тот, кого больше любят — в паре же всегда так: кто-то испытывает более яркие чувства, кто-то менее яркие…

— А что больше любишь? Скорость или воду? — не нашла я лучшего вопроса. Но Кей меня обломал:

— Люблю, когда ко мне не пристают с глупостями.

Он поднялся, вновь сходил к машине, схватил с заднего сиденья пальто и вернулся ко мне.

— Эй, садись, — бросил на землю элемент гардероба солист «На краю».