Музыкальный приворот

Слабая — это то, от чего излечиться можно будет быстро, сильная — лечение долгое и страшное, сопоставимое с лечением от пристрастиям к наркотикам. Интересно, а сам Антон как сильно любит Нинку? Вот прямо сейчас и спрошу. Он, честно сказать (да, что тут уж таить), начинает мне нравиться, но не могу же я общаться с человеком, у которого есть уже любимая девушка?

— Антош… Антон, — поправилась я, говоря почти уже своим нормальным голосом, — скажи. Прежде чем мы пойдем, скажи вот что. Мне просто надо знать.

— Что сказать? — мне показалось, голос его стал напряженным, а может, во всем были виноваты все тот же шум дороги и отдаленные разговоры людей.

— Ты Ниночку сильно любишь?

— Ниночку? А… а почему ты спрашиваешь?

— Ну, так, — уклончиво проговорила я, — интересно мне.

А потом я спохватилась — а ведь он из-за моей подружки под машину чуть ли не бросился! А я тут с такими вопросами. Где твоя голова, Катя?

— Прости, я задала тупой вопрос, — спохватилась я.

— Совсем не тупой, — в голосе Антона, который опять показался мне похожим на кеевский, слышался искренний смех. — Она мне больше не нравится.

От удивления я села на стул, глупо прижимая трубку к уху.

— Как? Разлюбил, что ли?

Ого, вот это темпы! Да уж, мужчины кардинально отличаются от женщин. Будь на его месте я, то моя любовь длилась бы еще очень долго, я бы страдала, рыдала, вспоминала отказавшую девушку, терзала бы себе нервы — в общем, проделала бы полный комплект из набора «Что делать отвергнутой или брошенной девушке. Пособие для самовытягивания нервов». А Антошка — настоящий парень, попереживал и забыл. Вот это да. Завидую, однако.

…или это просто различие полов?

— Давай не будем об этом сейчас, ладно? — мягко попросил Антон.

"Ух ты, все-таки Леша каким-то таинственным образом передал этому парню какие-то особые микробы ловеласничества. Уже другая! Вот это скорости. Почему же мы, девушки, должны так долго мучиться от несчастной любви?

А… кто ему, собственно, успел понравится? Вот ведь лопух!

— И кто тебе нравится? — прямо спросила я, раздумывая о том, что все-таки жизнь несправедлива и никуда я сегодня не пойду.

— Это очень хороший человек.

Об этом «очень хорошем человеке» я подумала не совсем прилично.

— Еще точнее? — угрюмо попросила я уточнения. — Хороших людей великое множество.

— А ты смеяться не будешь? — опять как-то по-детски спросил Антон.

Мне почему-то казалось, что он даже губу закусил.

Буду, буду, как самая настоящая лошадь.

— Нет, — пообещала я. Я злиться буду, наверное — я ведь жутко невезучая.

— Катя.

— Какая Катя? — включилась во мне дурочка.

— Радова, — тихо и как-то таинственно произнес одногруппник, словно бы признавался в симпатиях не мне, а папе римскому.