Музыкальный приворот

Тот такого обращения стерпеть не мог. Прорычал что-то нецензурное. Пара секунд — и оба парня вцепились друг в друга. Журавль, так и не закрывая рта, обалдело уставилась на синеволосого. Тот успел ей подмигнуть, и она вдруг зловеще улыбнулась.

— Началось, — тихо сказал Кей, вероятно имея в виду то, что Келла постоянно влезает в драки.

— Не вмешивайся. Кей, не вмешивайся в драку. — Большими глазами поглядела я на него, потому что парень хотел уже помочь другу, опять доставшему волшебным движением кастет.

— Келла, милый, — стала подбадривать барабанщика Нинка назло Бабе Яге, — давай, сделай его! Келла! Малыш!

Синеволосому, может быть, и было лестно, только вот его оппоненту это совсем не нравилось.

— Ты дура? — попыталась закрыть я подруге рот, но потерпела сокрушительное фиаско. Естественно, Нина оказалась сильнее. Мало того, она рассердилась, потому что я мешала наслаждаться прекрасным видом: Келла как раз в это время со всей силы ударил соперника по скуле. Тот попытался заломить ему руку и повалить на землю. Однако музыкант умело отбился, поставил пару блоков и умудрился вновь ударить соперника куда-то в район печени — теперь он не улыбался, а сосредоточенно смотрел на Валерия.

— Не лезь, — поморщилась она, явно упиваясь зрелищем.

Кей легко, но осторожно оттолкнув меня, все же бросился на помощь другу, но не успел, потому что добрый Валерий, он же Баба-яга, совершил воистину бандитский поступок — схватил одну из наших стеклянных бутылок с колой и со всей своей дури и силы разбил бутылку о синюю макушку, потому как явно проигрывал ударнику, оказавшемуся на удивление сильным и ловким бойцом.

Честное слово, у меня сердце чуть не выпрыгнуло из груди! Кей, выругавшись, бросился на обидчика друга. И даже Нинку проняло.

Девушка, которая до этого спокойно потягивала через трубочку свой напиток, подавилась, закашлялась, а в следующую минуту бросилась к лежащему уже Келле, который очень удобно устроился на земле с окровавленным виском и закрытыми глазами. Алая дорожка медленно пересекла его щеку.

Томас бы точно сказал, что ему нравится сочетание этих ярких цветов: синего и красного. Крови и волос.

А я поняла, что я не могу согласиться с отцом, — от такого яркого колера у меня закружилась голова. Гемофобия в который раз дала о себе знать. В обморок я, конечно, не упала, хотя очень хотела, зато неподвижно застыла. Вид крови, рубиновой и густой, меня впечатлил так, что я, судорожно вдыхая и ощущая сумасшедшее головокружение, привалилась спиной к скамье, не в силах подняться. Мне оставалось только наблюдать за тем, что происходило дальше, в полном одиночестве.