Музыкальный приворот

Хорошо, тогда пошли в слоновник, я так до него и не добралась из-за рыла. Ох, ты такое сегодня чучело, аж рыдать охота. Хоть юбку свою сняла.

— Нин, ты что, не переживаешь совсем? — поднялась я вслед за подругой, чувствуя себя почти что хорошо.

— Переживаю, естественно, — такой день мне загубили. Видала, какой у меня с Кеечкой контакт установился. Кстати, как ты думаешь, а этому психу волосы отстригут?

— Келле? Не знаю.

— Обычно, если рана на горшке…

— Где-где?

— На голове. Если на ней рана, то волосы сбривают. Фу, Катя, я не буду с лысым встречаться! А вдруг он в лысом виде Эльзе не понравится? Вот же непруха! Ладно, пошли уже к слонам, я давно хотела их за уши подергать.

— Тебе сколько лет? — только и смогла спросить я. Наверное, я погорячилась, и не нравится бедный Келла Нинке, ох не нравится.

В результате мы с ней еще часа четыре проходили по «Животному миру», успев посмотреть всю его флору и фауну. Особенно надолго мы зависли около террариума, находящегося в небольшом здании под лаконичным названием «Змеиный дом». Там подруга долго сюсюкала со змейками через стекло и выразила желание купить себе какую-нибудь пресмыкающуюся милашку.

Вдоволь находившись и наржавшись над несчастными слонами в слоновнике, она все-таки оттащила меня в открытое кафе, где накупила кучу всего, долго заигрывала с совсем юными парнями, находившимися под впечатлением от ее длинных ног.

Гордо дав мальчишкам номер местного отделения Федеральной службы безопасности, выдавая его за свой собственный, Нинка наконец покинула территорию гостеприимного зоопарка, нашла такси и повезла себя и меня ко мне домой.

— У меня скучно, — заявила она мне свой выбор, — а у тебя всегда что-нибудь веселое происходит.

Увы, в этот день у меня ничего интересного не происходило. Родственнички еще не вернулись, потому что у кого-то там сломалась машина. Поэтому мы с Нинкой ограничились громкой музыкой и пространными разговорами, пятьдесят процентов которых было посвящены тому, какой же «Кеечка милый и классный, так и хочется его всего зацеловать»; процентов тридцать — ярому негодованию подруги на неандертальца Валерия; а еще двадцать тому, какое ей купить новое платье — красное или оранжевое, а то она, видите ли, не может выбрать цвет.

И только поздно вечером она позвонила Келле на телефон, чтобы убедиться, что он «жив-здоров и что голову ему заштопали», лишив волос только на виске. Таким образом, неугомонный барабанщик стал обладателем новой прически — над одним ухом волосы были модно сбриты, а над другим свисали длинные синие пряди.

— А ты мне почему раньше не позвонила, королева? — укоряюще спросил безвинно пострадавший от рук Бабы-яги.

Связь была очень громкой, и я прекрасно слышала каждое его слово.