Музыкальный приворот

— А я думала, что иллюзии учитывают романтики, а не реалисты, милая, — слово «романтик» в ее исполнении стало каким-то двусмысленным синонимом «психически больного».

— Кей — романтик, — тут же дернуло меня заявить подобную глупость. Хотя, из него романтик, как из меня ободок для волос.

— Мы точно знакомы с одним и тем же Кеем? — возвела подведенные глаза к потолку черноволосая девушка.

— Кажется, с одним. Их же не может быть два, — кивнула я в ответ, понимая, что наш во всех смыслах странный разговор затягивается.

— Не может, — сказал Арин. — Хотя…

— Да, мой Кей один, — выделила слово «мой» Алина.

— И мой тоже, — еще больше рассердилась я, хотя виду и не показывала.

Алина повела плечом, одновременно склонив голову набок. Какие-то странные у нее жесты, медленные, плавные, вальяжные и противные одновременно.

— Все, нам пора. Катя, мне приятно было видеть тебя, сегодня ты очень хорошенькая, — схватил брюнетку за запястье Арин, словно что-то почувствовав, попрощался с милой улыбкой и, пока Алина не видела, послал зачем-то мне воздушный поцелуй. Настоящий джентльмен…

Они быстрым шагом направились к лифту, и, перед тем как зайти в него, Алина вдруг обернулась ко мне и плавно провела указательным пальцем по шее. Арин извиняюще улыбнулся мне, что-то быстро ей сказал, девушка опустила руки — улыбка покинула ее лицо, уступив место гневному выражению. Она, как мне на мгновение показалось, хотела вернуться назад, но брюнет ловко затащил ее в лифт, и через его прозрачные створки я видела, как продолжает смотреть то ли на меня, то ли куда-то дальше эта наглая роковая красавица.

Я сглотнула и отвернулась. Что она хотела мне этим сказать? Напугать меня? Тогда ей это удалось. Но еще больше ей удалось меня изумить до глубины души. Неужели эта черноволосая леди так сильно ревнует меня к Кею? Значит ли это, что у Алины есть основания для ревности? И может быть, Кей… он что-то ко мне чувствует?

Ага, держи карман шире, чувствует, чувствует. Что-нибудь определенно похабное, не более. И вообще тебя, по моему скромному мнению, дожидается совершенно другой молодой человек, вовсе не Кеюшка.

Да-да, я иду к Антону… Но как же все странно… И почему Арин только эту высокомерную девицу терпит?

Чего ты к нему пристала? Любит, вот и терпит!

Вот что значит известная поговорка: «Любовь зла, полюбишь и козла». Только в данном случае — козлиху.

А вот в этом я с тобой согласна.

И почему она так смотрела на меня? Так, как будто бы хотела разорвать на кусочки? Неважно…

— Прости, что долго, — вернулась я вновь к одногруппнику, терпеливо ждущему меня все у той же стены. Вот Кей бы точно стал орать или выказывать недовольство, а Антон только головой качнул, что, мол, все нормально.

— Ничего страшного, Катя.