Музыкальный приворот

— Где?

— Да везде! Как твой папан здесь только живет? — уставилась на огромную картину без рамы Нинка.

С полотна на нее смотрела выпученными жуткими глазами жаба с женскими волосами цвета расплавленного золота. Вокруг жабы весело порхала пара десятков миниатюрных эльфов с гранатометами в руках."

"— Лучше бы спросила, как мой папа все это рисует! — хмыкнула я в ответ. — Это, между прочим, картина под названием «Идеал красоты эллипса».

— Если только эллипса… — с отвращением разглядывая жабу, проговорила блондинка. — Так, вернемся к делу. Почему я сюда пришла так рано? Я хотела сообщить, что ты идешь сегодня со мной.

— Куда? — глупо переспросила я.

— На концерт моих лапулек. Группы «На краю». Можно подумать, ты не знаешь, куда я сегодня вечером собираюсь, — раздраженно ответила подруга.

— Зачем? — не понимала я.

— Мне помогать.

— Но у меня нет билета!

— А тебе он и не потребуется, — как-то странно усмехнулась Нинка.

— Почему? Ты что задумала? — почувствовала я что-то нехорошее, глядя на сияющее чем-то действительно демоническим лицо Нинки.

— Та-дам! — пропела она и, как фокусник, вытащила откуда-то маленькую пластиковую карточку.

— Это что? — удивилась я.

— Это что? — пискляво передразнила меня подруга. — Это твой пропуск, журналист Радова.

— Чего? Какой журналист? Совсем со своим Сеточкиным рехнулась?

— Ты журналист нашей университетской газеты, милочка, — с победоносным видом ответила Нинка. — Пойдешь в клуб вместе со мной. Будем вдвоем брать интервью.

Я даже на ноги вскочила и повысила голос, забыв, что в шкафу засел мой гость.

— Никуда я не пойду! С чего ты это взяла? Совсем уже у тебя ум высох!

— Ты не можешь так со мной поступить! — в голосе подруги зазвенели слезы.

Тут Нинка стала использовать свой любимый прием — слезное выпрашивание. Он безотказно действовал на всех, включая ее железобетонного папочку.

— Катечка, ну, пожалуйста, ты должна будешь мне помочь приворожить Кея! Милая моя, прошу! Ты же моя лучшая подруга!

— И единственная, — вставила я, хмурясь. Сейчас Антон это услышит и примет меня за психопатку.

— Вот именно! Мне не у кого больше попросить помощи! Ну, хочешь, я на колени встану?

— Не надо! — испугалась я.

— Нет, я встану, и пусть тебе будет стыдно, что ты не хочешь помогать своей лучшей подруге, которая может положиться только на тебя! — и она с мольбой заглянула мне в глаза.

— Может быть, я хочу быть фотожурналистом, — закочевряжилась я. Фотография была тем самым искусством, которое вызывало во моем сердце наибольший отклик. Когда-то я даже мечтала, что буду фотографом, и занималась этим.

— Ты камеру до сих пор себе сделать не можешь, — пробубнила Нинка. — Издеваешься, что ли? Фотожурналист, блин.

— Есть немного, — захихикала я.