Наша навсегда

— Но ведь… — говорю я, — если он такое делает сейчас… То у него должна быть защита? Да? Не просто же так…

— Не просто, — кивает Лис, — отец именно по защите и пробил его, как я понимаю. И вот теперь самое интересное… Недавно его защитой заинтересовались… Наверху. Так высоко, что туда хер доберешься. И их самих хер остановишь. Там жестко по площадкам лупят, и потом додавливают до минуса. И теперь у Весика охренительные проблемы нарисовываются. Его сольют сто пудов, потому что шестерка. Если уже не слили. Скидывают хвосты.

— И… Что дальше? — Я прижимаюсь к Камню в поисках уверенности, защиты, почему-то морозит сейчас дико.

— Дальше? — Лис снова кидает выразительный взгляд поверх моей макушки на Лешку, — дальше нам его надо найти, малышка. А это сложно, потому что в его квартире его нет. И телефон его все зоны. И сейчас он может быть, где угодно.

— Но… Я же с ним недавно созванивалась… — вспоминаю я наш последний разговор, — он был спокоен совершенно. И собирался приехать, да…

— Вот потому тебе и надо быть вдвойне осторожней. — Говорит Камень и сжимает меня крепче.

— Вес, он хитрый. — Кивает Лис, — и чуйка у него, судя по всему, охуенная. Понял, что его собираются иметь, и слился. Самый прямой путь ему сейчас — за границу. И логичное — не задерживаться и валить. Еще вчера.

— Но тогда мы его не найдем?

— Не факт, малышка, — усмехается Лис, — есть у него слабое место… Одно для нас всех. Для троих.

— Да ладно… — я пораженно смеюсь, оглядываюсь на совершенно серьезную физиономию Камня, затем снова на Лиса смотрю, убеждаясь, что никто тут не шутит, — вы думаете, что он… Приедет за мной?

— Да, приедет, — спокойно гудит за моей спиной Лешка.

— Да зачем? — поражаюсь я, — я проблемная! И никогда на его чувства не отвечала взаимностью! У него куча проблем же!

— Потому что мы бы с Лисом приехали.

50

— Глупости какие… — бормочу я, вжимаясь в Лешкину грудь и не отрывая взгляда от темных глаз Лиса, — это странно…

— Это — дико странно, малышка, — Лис тянется ко мне, а мне некуда уже отодвигаться. Ладони Камня крепче обхватывают за талию, не позволяя ускользнуть, словно оковы, горячие и жесткие, — но я уже привык. И Камешек привык. Мы без тебя… Не знаю, как он, а я… Я, сука, не жил. Теперь живу. И не собираюсь больше подыхать. Только не теперь. И никогда больше.

— Никогда больше, — эхом бьется мне в уши грубый голос Лешки, а затем в беззащитную шею впиваются сухие горячие губы.

О-о-о… Что он…

Лис придвигается ближе, кладет ладони на мою грудь, его лицо настолько хищное, а взгляд настолько расфокусированный, что мне становится тяжело смотреть на него.

Камень за спиной дышит прерывисто и жадно исследует губами мое плечо, шею, прикусывает мочку уха, отправляя в победный марш по телу миллион мурашек.