Наша навсегда

Потому что… Блядь… Потому что есть вещи, которые не ожидаешь узнать. Не представляешь, что такое возможно.

Что оно — рядом с тобой.

А оно… Рядом.

Она рядом.

Сидит, такая земная, такая твоя. Ты ее буквально полчаса назад сладко трахал в рот, поставив на колени прямо в душевой.

И теперь эта картинка вообще никак не вяжется с тем, что ты узнал.

Нет, то, что Вася очень даже талантливая, я помню еще со студенческих времен.

Как она пела тогда, перед моим боем с москвичом…

Я, правда, больше на ее грудь в тот момент смотрел… И бешенство во мне бурлило пополам с дичайшей похотью, от которой яйца поджимались. Она стояла посреди ринга, прямо на том месте, где буквально за десять минут до этого бились в кровь.

А она — словно не от мира сего была. Волосы — золотистым покрывалом ниже бедер, глаза — огромные, глубокие озера. Хрупкая, изящная. И голос… Нежный и сильный.

Сирена.

Блядь, реально сирена, из тех, что моряков заманивали своим пением. И те, одурманенные, плыли на эти звуки для того, чтоб, в итоге, разбиться о скалы. И умереть счастливыми.

Как я тогда себя переборол, не рванул сходу на сцену, движимый одним диким желанием: схватить, забрать, спрятать! Чтоб никто не смел смотреть! Никто не смел даже думать про нее! На нее же тогда весь зал дрочил!

Я много чего передумал, пока сидел. Благо, там времени вагонище, хватит, чтоб все вспомнить, осмыслить, пережить заново."

"Так вот, пение моей маленькой девушки всегда в памяти на особом месте было. Оно спасало. Реально поддерживало.

Я никому никогда не признавался, даже Лис не знает. Узнал бы, ржал и стебался бы сто процентов! Потому что это стремно очень, так расклеиваться. Мужик так не должен делать.

А я делал. Выл по ночам от боли, думая о том, что она сейчас с Весом трахается… А потом вспоминал, как она пела… И в тот раз, когда с этой приезжей певицей — тоже. И на репетициях. И на тусовках каких-то… Как светились ее волосы. Как горели ее глаза. Как сводил с ума ее голос. И становилось легче.

Но это все было в прошлом, и я как-то не предполагал, что Вася продолжает этим заниматься. И, мало того, что продолжает заниматься… Она, блядь, в этом охуенно продвинулась!

Ты давишь. Убиваешь. Когда-нибудь убьешь.И сердце тормознется на остром перепаде,и эту фазу сна, что длится в аппаратеискусственной поддержки, счастьем назовешь.А мой остывший взгляд, забывший про улыбку,Помехой для тебя, добившегося “нас”,не станет… Как и правда, и горечь без прикрасНе стали до сих пор сигнальною ошибкой.Но знаешь, хорошо, что я еще жива,И у меня душа, и сердце, и навстречуИду, не думая смерти… Ты заметишьи прекратишь… и все… слова, слова, слова…

— Охренеть… — Лис моргает изумленно, — я эту песню слышал… Там… У нас парень был, он западал по певице, постоянно слушал, когда были свободные минуты.