Наша навсегда

Ох, и тяжелый ты!

— Ну еще бы, — улыбается вышедшая следом в коридор красивая женщина средних лет, — он тарелку спагетти съел и хычином закусил!

Она переводит взгляд от Маринки, тискающей сына, на меня, нерешительно замершую у двери, вопросительно поднимает брови.

— Мама, это моя университетская приятельница, Василиса, — коротко представляет меня Марина, царапнув этим “приятельница”. Раньше бы назвала подругой. Да и я бы назвала…

— Очень рада, — расплывается в улыбке женщина, — Мариночка, я там приготовила чуть-чуть…

— Мама, — хмурится Марина, ставя сына на пол, — ну зачем вы? Нина Степановна же…

— Ой, — машет ладошкой женщина, — да я чуть-чуть! Михо захотел хычинов… Ну как было отказать?

Сейчас мне становится очевиден легкий акцент в ее голосе, да и сама женщина напоминает гордую царицу из восточных сказок…

— Это Натэла Теймуразовна, — говорит Марина, — моя свекровь.

— Очень приятно…

— Василиса, проходи, не разувайся, — продолжает Марина, — вон, сразу в гостиную. Я сейчас.

Она поворачивается к свекрови, а я, чтоб не становиться свидетелем домашнего личного разговора, быстро прохожу в гостиную.

Растерянно оглядываюсь, сажусь на диван.

В прихожей Марина со свекровью что-то негромко обсуждают, пищит нетерпеливо маленький Михо, а я осматриваюсь.

Большое пространство, невероятно уютный интерьер, видно, что все сделано с душой, стильно и красиво.

В принципе, я поняла, что у Марины все в порядке и с финансами, и с жизнью, когда еще машину ее увидела: большой седан бизнес-класса. Такие не каждый день даже в Москве увидишь.

Да и квартира ее, в новом жилом комплексе, занимает весь пятый этаж… Одна дверь на площадке, Марина специальным магнитным ключом проводила по лифтовой панели, чтоб запустить движение. Похоже, просто так, без разрешения хозяев, никто к ним на этаж и не зайдет даже.

Но, наверно, только теперь, рассматривая гостиную, я понимаю, до какой степени у Марины все хорошо.

И радуюсь за нее.

Несмотря на то, что распрощались мы когда-то не самым лучшим образом, я никогда не держала на нее зла.

В момент, когда у меня рушилась жизнь, у Марины она как раз налаживалась, била ключом. И любовь затмевала разум, мешала думать о других. Я ее прекрасно понимала тогда и понимаю теперь.

— Да, я позвоню, — доносится до меня голос Натэлы Теймуразовны, — Василиса, до свидания!

— До свидания, — отзываюсь я, — приятно было познакомиться!

— Мне тоже! Мариночка, я принесла то вино, что тетя Лали передавала… Попробуйте с подругой. И хычины ешьте, пока горячие!

Марина прощается со свекровью, закрывает дверь.

Я смотрю, как первым в гостиную забегает колобок Михо, тормозит на полном ходу, смотрит на меня круглыми любопытными глазками.

И невольно улыбаюсь ему.