Наша навсегда

Насколько для меня она чужая.

Или все дело в том, кто рядом? В том, кто греет?

Меня там никто не грел.

А здесь…

— Сейчас ты поведешь, блядь, — ревниво рычит Камень, а Лис только скалится в ответ. Мне даже их перепалки кажутся теплыми.

Не убивают друг друга, уже хорошо. Уже практически гармония.

— Ты полдня с ней провел, пока я с этим старым чертом пиздел, — говорит Лис, — так что у меня все законно.

— Законник, мать твою… — Камень, чуть успокоенный тем, что на его приказ отреагировали, снова давит на газ, и машина набирает скорость, — какого хрена ты вообще с ним полаялся? Не для этого же ехал.

— Да не смог сдержаться, — пожимает плечами Лис, отворачиваясь к окну и как-то каменея всем телом. Я утешающе глажу его по небритой щеке. Он ловит губами мои пальцы, целует, выдыхает, становясь менее напряженным, — ты же его знаешь… Я сам виноват. Позволил влезть. А ему же палец дай, по локоть отхватит сходу…

— Ну, не вечно же тебе в той жопе мира было сидеть, — рассудительно говорит Камень, — маленькая, хочешь ко мне пересесть?

— Отвали, блядь! — тут же ощетинивается Лис, ревниво тиская меня за талию, — она тут будет сидеть!

— Тебя не спрашивают!

— Долго ехать еще? — влезаю я в их ссору.

— Час примерно, — говорит Камень, — там в сторону Летнего села, родовое, блядь, поместье Лисов.

— Тогда останови на заправке, я к тебе пересяду, — решаю я.

— Эй, малышка, тебе со мной плохо тут? — тут же обиженно тянет Лис.

— Рот закрой. — Довольно прерывает его Камень и ласково щурится на меня в зеркало, — маленькая, я тебя понял.

— Тогда целуй меня! — приказывает мне расстроенный Лис, — а то нервы вообще ни к черту.

Я целую, мягко прикасаясь губами к небритой щеке. Лис поворачивает голову и, так же, как пальцы только что, ловит мои губы. И ох, как это трепетно… Нежно-нежно…

И в животе у меня — сладкое томление.

Я никогда не буду сыта с ними рядом. Я все время буду хотеть…

— Блядь… — выражает свое отношение к происходящему Камень, резко топя педаль газа.

Его черный зверь ревет и кидается вперед, словно в атаку.

— Малышка моя… — Лису плевать на недовольство приятеля, он отрывается от моих губ, смотрит в глаза внимательно и тепло, — малышка… Ты теперь никуда не уедешь. Никуда. Поняла? Даже не думай.

— Не думаю… — шепчу я в ответ чистую правду.

Потому что реально сейчас вообще не думаю.

Ни о чем.

Хотя, тем для размышления полно, но мне совсем не хочется забивать голову.

Хочется поймать момент наслаждения теплом, вниманием, обожанием тех, кого люблю. До сих пор люблю, надо же.

И мне кажется, что я и не прекращала это делать, даже тогда, когда считала их предателями.

Это так странно.

Когда-то я думала, что полюбить можно только того, кого боготворишь. В ком нет изъяна. А оказывается, любовь — это вообще не про понимание.